Неточные совпадения
— Для чего я
не служу, милостивый государь, — подхватил Мармеладов, исключительно обращаясь к Раскольникову, как будто это он ему задал вопрос, — для чего
не служу? А разве сердце у меня
не болит о том, что я пресмыкаюсь втуне? Когда господин Лебезятников, тому месяц назад, супругу мою собственноручно избил, а я лежал пьяненькой, разве я
не страдал?
Позвольте, молодой человек, случалось вам… гм… ну хоть испрашивать денег взаймы безнадежно?
—
Позволь, я тебе серьезный вопрос задать хочу, — загорячился студент. — Я сейчас, конечно, пошутил, но смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому
не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама
не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. Понимаешь? Понимаешь?
—
Позвольте,
позвольте, я с вами совершенно согласен, но
позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь
не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно
не обращает на него внимания, —
позвольте и мне с своей стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и
не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
— Но
позвольте,
позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что
не захочу ли я дать ей это заемное письмо, в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу.
Позвольте-с: она именно сказала, что, как только я дам эту бумагу, она опять будет меня кредитовать сколько угодно и что никогда, никогда, в свою очередь, — это ее собственные слова были, — она
не воспользуется этой бумагой, покамест я сам заплачу…
— Я, брат Родя, у вас тут теперь каждый день так обедаю, — пробормотал он, насколько
позволял набитый полный рот говядиной, — и это все Пашенька, твоя хозяюшка, хозяйничает, от всей души меня чествует. Я, разумеется,
не настаиваю, ну да и
не протестую. А вот и Настасья с чаем! Эка проворная! Настенька, хошь пивца?
— Я вас совсем
не ожидал, — заторопился он, останавливая ее взглядом. — Сделайте одолжение, садитесь. Вы, верно, от Катерины Ивановны.
Позвольте,
не сюда, вот тут сядьте…
Это ведь невежливо, Порфирий Петрович, ведь я еще, может быть,
не позволю-с!..
— Вот как-с… так полюбопытствовал. Извините-с. Но
позвольте, — обращаюсь к давешнему, — ведь их
не всегда же казнят; иные напротив…
— Ну-с, браните меня или нет, сердитесь иль нет, а я
не могу утерпеть, — заключил опять Порфирий Петрович, —
позвольте еще вопросик один (очень уж я вас беспокою-с!), одну только маленькую идейку хотел пропустить, единственно только, чтобы
не забыть-с…
—
Позвольте вам заметить, — отвечал он сухо, — что Магометом иль Наполеоном я себя
не считаю… ни кем бы то ни было из подобных лиц, следственно, и
не могу,
не быв ими, дать вам удовлетворительного объяснения о том, как бы я поступил.
— А ведь я так и знал, что вы
не спите, а только вид показываете, — странно ответил незнакомый, спокойно рассмеявшись. — Аркадий Иванович Свидригайлов,
позвольте отрекомендоваться…
— Будем следить! Я его выслежу! — энергически крикнул Разумихин. — Глаз
не спущу! Мне Родя
позволил. Он мне сам сказал давеча: «Береги сестру». А вы
позволите, Авдотья Романовна?
Я пришел, и если вам надо что, так спрашивайте,
не то
позвольте уж мне удалиться.
Форма никогда
не уйдет, в этом
позвольте мне вас успокоить-с; да что такое, в сущности, форма, я вас спрошу?
—
Позвольте, вы еще
не дослушали-с.
—
Позвольте, сударыня…
Позвольте,
позвольте, сударыня, — отмахивался Петр Петрович, — папеньки вашего, как и известно вам, я совсем
не имел чести знать…
позвольте, сударыня! (кто-то громко захохотал), а в ваших беспрерывных распрях с Амалией Ивановной я участвовать
не намерен-с… Я по своей надобности… и желаю объясниться, немедленно, с падчерицей вашей, Софьей… Ивановной… Кажется, так-с?
Позвольте пройти-с…
—
Позвольте, господа,
позвольте;
не теснитесь, дайте пройти! — говорил он, пробираясь сквозь толпу, — и сделайте одолжение,
не угрожайте; уверяю вас, что ничего
не будет, ничего
не сделаете,
не робкого десятка-с, а, напротив, вы же, господа, ответите, что насилием прикрыли уголовное дело.
—
Не ждали гостя, Родион Романыч, — вскричал, смеясь, Порфирий Петрович. — Давно завернуть собирался, прохожу, думаю — почему
не зайти минут на пять проведать. Куда-то собрались?
Не задержу. Только вот одну папиросочку, если
позволите.
После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда
не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения
не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы
не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна
позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но
не иначе как с ее секретного ведома; пятое, боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? //
Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Опершись на плотину, Ленский // Давно нетерпеливо ждал; // Меж тем, механик деревенский, // Зарецкий жернов осуждал. // Идет Онегин с извиненьем. // «Но где же, — молвил с изумленьем // Зарецкий, — где ваш секундант?» // В дуэлях классик и педант, // Любил методу он из чувства, // И человека растянуть // Он
позволял —
не как-нибудь, // Но в строгих правилах искусства, // По всем преданьям старины // (Что похвалить мы в нем должны).
Когда приходил к нему мужик и, почесавши рукою затылок, говорил: «Барин,
позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», — говорил он, куря трубку, и ему даже в голову
не приходило, что мужик шел пьянствовать.
— Но
позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и конца
не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
— Так как моя бричка, — сказал Чичиков, —
не пришла еще в надлежащее состояние, то
позвольте мне взять у вас коляску. Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.