Неточные совпадения
— Ах,
не знаете? А я думала, вам
все уже известно. Вы мне простите, Дмитрий Прокофьич, у меня в эти дни
просто ум за разум заходит. Право, я вас считаю как бы за провидение наше, а потому
так и убеждена была, что вам уже
все известно. Я вас как за родного считаю…
Не осердитесь, что
так говорю. Ах, боже мой, что это у вас правая рука! Ушибли?
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во
всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку.
Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это
не так. Я
просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это
не самое главное побуждение…
Выходило, что или тот человек еще ничего
не донес, или… или
просто он ничего тоже
не знает и сам, своими глазами, ничего
не видал (да и как он мог видеть?), а стало быть,
все это, вчерашнее, случившееся с ним, Раскольниковым, опять-таки было призрак, преувеличенный раздраженным и больным воображением его.
— Кофеем вас
не прошу-с,
не место; но минуток пять времени почему
не посидеть с приятелем, для развлечения, —
не умолкая, сыпал Порфирий, — и знаете-с,
все эти служебные обязанности… да вы, батюшка,
не обижайтесь, что я вот
все хожу-с взад да вперед; извините, батюшка, обидеть вас уж очень боюсь; а моцион
так мне
просто необходим-с.
— Это
все вздор и клевета! — вспыхнул Лебезятников, который постоянно трусил напоминания об этой истории, — и совсем это
не так было! Это было другое… Вы
не так слышали; сплетня! Я
просто тогда защищался. Она сама первая бросилась на меня с когтями… Она мне
весь бакенбард выщипала… Всякому человеку позволительно, надеюсь, защищать свою личность. К тому же я никому
не позволю с собой насилия… По принципу. Потому это уж почти деспотизм. Что ж мне было:
так и стоять перед ней? Я ее только отпихнул.
— Это другая сплетня! — завопил он. — Совсем, совсем
не так дело было! Вот уж это-то
не так! Это
все Катерина Ивановна тогда наврала, потому что ничего
не поняла! И совсем я
не подбивался к Софье Семеновне! Я просто-запросто развивал ее, совершенно бескорыстно, стараясь возбудить в ней протест… Мне только протест и был нужен, да и сама по себе Софья Семеновна уже
не могла оставаться здесь в нумерах!
— Штука в том: я задал себе один раз
такой вопрос: что, если бы, например, на моем месте случился Наполеон и
не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, ни перехода через Монблан, а была бы вместо
всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней деньги стащить (для карьеры-то, понимаешь?), ну,
так решился ли бы он на это, если бы другого выхода
не было?
Я сам хотел добра людям и сделал бы сотни, тысячи добрых дел вместо одной этой глупости, даже
не глупости, а
просто неловкости,
так как
вся эта мысль была вовсе
не так глупа, как теперь она кажется, при неудаче…
Она сообщала, между прочим, что, несмотря на то, что он, по-видимому,
так углублен в самого себя и ото
всех как бы заперся, — к новой жизни своей он отнесся очень прямо и
просто, что он ясно понимает свое положение,
не ожидает вблизи ничего лучшего,
не имеет никаких легкомысленных надежд (что
так свойственно в его положении) и ничему почти
не удивляется среди новой окружающей его обстановки,
так мало похожей на что-нибудь прежнее.
Те
просто считали
весь этот люд за невежд и хлопов и презирали их свысока; но Раскольников
не мог
так смотреть: он ясно видел, что эти невежды во многом гораздо умнее этих самых поляков.
Неточные совпадения
Если его спросить прямо о чем-нибудь, он никогда
не вспомнит,
не приберет
всего в голову и даже
просто ответит, что
не знает, а если спросить о чем другом, тут-то он и приплетет его, и расскажет с
такими подробностями, которых и знать
не захочешь.
Черты
такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь черт его знает, может быть, он
просто хвастун, как
все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке
не уверен: сегодня жив, а завтра и бог весть.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь только, чтобы производство дела было
все основано на бумагах, чтобы на словах ничего
не было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь —
не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет,
просто спутать новыми вводными и
так посторонними статьями.
А между тем в существе своем Андрей Иванович был
не то доброе,
не то дурное существо, а
просто — коптитель неба.
Так как уже немало есть на белом свете людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову
не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах
весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам, какой у него был характер.
— Да будто один Михеев! А Пробка Степан, плотник, Милушкин, кирпичник, Телятников Максим, сапожник, — ведь
все пошли,
всех продал! — А когда председатель спросил, зачем же они пошли, будучи людьми необходимыми для дому и мастеровыми, Собакевич отвечал, махнувши рукой: — А!
так просто, нашла дурь: дай, говорю, продам, да и продал сдуру! — Засим он повесил голову
так, как будто сам раскаивался в этом деле, и прибавил: — Вот и седой человек, а до сих пор
не набрался ума.