Неточные совпадения
«О боже! как это все отвратительно! И неужели, неужели я…
нет, это вздор, это нелепость! — прибавил он решительно. — И неужели такой ужас
мог прийти мне в голову? На какую грязь способно, однако, мое сердце! Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц…»
Но
нет, изъяснить сильнее и изобразительнее: не
можете ли вы, а осмелитесь ли вы, взирая в сей час на меня, сказать утвердительно, что я не свинья?
До его квартиры оставалось только несколько шагов. Он вошел к себе, как приговоренный к смерти. Ни о чем не рассуждал и совершенно не
мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал, что
нет у него более ни свободы рассудка, ни воли и что все вдруг решено окончательно.
«Какая-нибудь глупость, какая-нибудь самая мелкая неосторожность, и я
могу всего себя выдать! Гм… жаль, что здесь воздуху
нет, — прибавил он, — духота… Голова еще больше кружится… и ум тоже…»
— Бедность не порок, дружище, ну да уж что! Известно, порох, не
мог обиды перенести. Вы чем-нибудь, верно, против него обиделись и сами не удержались, — продолжал Никодим Фомич, любезно обращаясь к Раскольникову, — но это вы напрасно: на-и-бла-га-а-ар-р-род-нейший, я вам скажу, человек, но порох, порох! Вспылил, вскипел, сгорел — и
нет! И все прошло! И в результате одно только золото сердца! Его и в полку прозвали: «поручик-порох»…
Нет, не примут, не примут ни за что, потому-де коробку нашли, и человек удавиться хотел, «чего не
могло быть, если б не чувствовал себя виноватым!».
— Н-нет, — промямлил Зосимов, — даже развлечь
можете, — и опять зевнул.
— Довольно верное замечание, — ответил тот, — в этом смысле действительно все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти
нет; на десятки, а
может, и на многие сотни тысяч по одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах…
—
Нет,
нет, это ужасный человек! Ужаснее я ничего и представить не
могу, — чуть не с содроганием ответила Дуня, нахмурила брови и задумалась.
Зачем ты требуешь от меня геройства, которого и в тебе-то,
может быть,
нет?
—
Нет,
нет… вздор… ничего!.. Немного голова закружилась. Совсем не обморок… Дались вам эти обмороки!.. Гм! да… что бишь я хотел? Да: каким образом ты сегодня же убедишься, что
можешь уважать его и что он… ценит, что ли, как ты сказала? Ты, кажется, сказала, что сегодня? Или я ослышался?
— Н-нет, — отвечала Дунечка, оживляясь, — я очень поняла, что это слишком наивно выражено и что он,
может быть, только не мастер писать… Это ты хорошо рассудил, брат. Я даже не ожидала…
— Ведь вот прорвался, барабанит! За руки держать надо, — смеялся Порфирий. — Вообразите, — обернулся он к Раскольникову, — вот так же вчера вечером, в одной комнате, в шесть голосов, да еще пуншем напоил предварительно, —
можете себе представить?
Нет, брат, ты врешь: «среда» многое в преступлении значит; это я тебе подтвержу.
—
Нет, ты как-нибудь да увлекся! Тут ошибка. Я прочту… Ты увлекся! Ты не
можешь так думать… Прочту.
— Ну-с, браните меня или
нет, сердитесь иль
нет, а я не
могу утерпеть, — заключил опять Порфирий Петрович, — позвольте еще вопросик один (очень уж я вас беспокою-с!), одну только маленькую идейку хотел пропустить, единственно только, чтобы не забыть-с…
А
может, и сам озлился, что фактов
нет, с досады прорвался.
Но при сем не
могу не заявить, что случаются иногда такие подстрекательные «немки», что, мне кажется,
нет ни единого прогрессиста, который бы совершенно
мог за себя поручиться.
— Ведь обыкновенно как говорят? — бормотал Свидригайлов, как бы про себя, смотря в сторону и наклонив несколько голову. — Они говорят: «Ты болен, стало быть, то, что тебе представляется, есть один только несуществующий бред». А ведь тут
нет строгой логики. Я согласен, что привидения являются только больным; но ведь это только доказывает, что привидения
могут являться не иначе как больным, а не то что их
нет самих по себе.
— Я вам не про то, собственно, говорила, Петр Петрович, — немного с нетерпением перебила Дуня, — поймите хорошенько, что все наше будущее зависит теперь от того, разъяснится ли и уладится ли все это как можно скорей, или
нет? Я прямо, с первого слова говорю, что иначе не
могу смотреть, и если вы хоть сколько-нибудь мною дорожите, то хоть и трудно, а вся эта история должна сегодня же кончиться. Повторяю вам, если брат виноват, он будет просить прощения.
—
Нет!
нет! Не
может быть,
нет! — как отчаянная, громко вскрикнула Соня, как будто ее вдруг ножом ранили. — Бог, бог такого ужаса не допустит!..
— Да,
может, и бога-то совсем
нет, — с каким-то даже злорадством ответил Раскольников, засмеялся и посмотрел на нее.
Нет,
нет, быть того не
может! — восклицал он, как давеча Соня, —
нет, от канавы удерживала ее до сих пор мысль о грехе, и они, те…
— Отнюдь нет-с, и даже в некотором смысле нелепость. Я только намекнул о временном вспоможении вдове умершего на службе чиновника, — если только будет протекция, — но, кажется, ваш покойный родитель не только не выслужил срока, но даже и не служил совсем в последнее время. Одним словом, надежда хоть и
могла бы быть, но весьма эфемерная, потому никаких, в сущности, прав на вспоможение, в сем случае, не существует, а даже напротив… А она уже и о пенсионе задумала, хе-хе-хе! Бойкая барыня!
— Да вы рехнулись иль
нет, молокосос? — взвизгнул Лужин, — она здесь сама перед вами, налицо, — она сама здесь, сейчас, при всех подтвердила, что, кроме десяти рублей, ничего от меня не получала. Каким же образом
мог я ей передать после этого?
Сколько он
мог судить и в чем бы он присягнул —
нет, не был! Он подумал еще и еще, припомнил все посещение Порфирия, сообразил:
нет, не был, конечно, не был!
— Ну их, не поминайте; в Петербурге еще не было; да и черт с ними! — вскричал он с каким-то раздражительным видом. —
Нет, будемте лучше об этом… да, впрочем… Гм! Эх, мало времени, не
могу я с вами долго остаться, а жаль! Было бы что сообщить.
Нет ее и не будет до глубокого,
может быть, вечера.
— Этого быть не
может! — бормотала Дунечка бледными, помертвевшими губами; она задыхалась, — быть не
может,
нет никакой, ни малейшей причины, никакого повода… Это ложь! Ложь!
—
Нет, а вы станьте на колени и помолитесь за меня богу. Ваша молитва,
может, и дойдет.
—
Нет, не сказал… словами; но она многое поняла. Она слышала ночью, как ты бредила. Я уверен, что она уже половину понимает. Я,
может быть, дурно сделал, что заходил. Уж и не знаю, для чего я даже и заходил-то. Я низкий человек, Дуня.
Он глубоко задумался о том: «каким же это процессом
может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж и
нет? Конечно, так и должно быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем же жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а не иначе!»
Неточные совпадения
Она, взглянуть назад не смея, // Поспешный ускоряет шаг; // Но от косматого лакея // Не
может убежать никак; // Кряхтя, валит медведь несносный; // Пред ними лес; недвижны сосны // В своей нахмуренной красе; // Отягчены их ветви все // Клоками снега; сквозь вершины // Осин, берез и лип нагих // Сияет луч светил ночных; // Дороги
нет; кусты, стремнины // Метелью все занесены, // Глубоко в снег погружены.
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать
нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы
нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Нет: рано чувства в нем остыли; // Ему наскучил света шум; // Красавицы не долго были // Предмет его привычных дум; // Измены утомить успели; // Друзья и дружба надоели, // Затем, что не всегда же
мог // Beef-steaks и страсбургский пирог // Шампанской обливать бутылкой // И сыпать острые слова, // Когда болела голова; // И хоть он был повеса пылкой, // Но разлюбил он наконец // И брань, и саблю, и свинец.
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним горькую утрату, // Внимая новый шум лесов; // Или с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших лет, // Которым возрожденья
нет? // Быть
может, в мысли нам приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И в трепет сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я
мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском
нет; // А вижу я, винюсь пред вами, // Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо б меньше
мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.