Неточные совпадения
Он бросился на нее с топором: губы ее перекосились так жалобно, как у очень
маленьких детей, когда они
начинают чего-нибудь пугаться, пристально смотрят на пугающий их предмет и собираются закричать.
Волосы ее уже
начинали седеть и редеть,
маленькие лучистые морщинки уже давно появились около глаз, щеки впали и высохли от заботы и горя, и все-таки это лицо было прекрасно.
Мешается; то тревожится, как
маленькая, о том, чтобы завтра все прилично было, закуски были и всё… то руки ломает, кровью харкает, плачет, вдруг стучать
начнет головой об стену, как в отчаянии.
Он ярко запомнил выражение лица Лизаветы, когда он приближался к ней тогда с топором, а она отходила от него к стене, выставив вперед руку, с совершенно детским испугом в лице, точь-в-точь как
маленькие дети, когда они вдруг
начинают чего-нибудь пугаться, смотрят неподвижно и беспокойно на пугающий их предмет, отстраняются назад и, протягивая вперед ручонку, готовятся заплакать.
Знаете, мне всегда было жаль, с самого
начала, что судьба не дала родиться вашей сестре во втором или третьем столетии нашей эры, где-нибудь дочерью владетельного князька или там какого-нибудь правителя или проконсула в
Малой Азии.
Он
начинал дрожать и одну минуту с каким-то особенным любопытством и даже с вопросом посмотрел на черную воду
Малой Невы.
— Спаси Господи и помилуй своими богатыми милостями благодетеля нашего Ермолая и всех присных его, — встав с места и кладя
малый начал, величаво сказала Филагрия. — Клавдюша! — кликнула она незнакомую Семену Петровичу послушницу, что у новой игуменьи в ключах ходила.
Неточные совпадения
«Мой секундант? — сказал Евгений, — // Вот он: мой друг, monsieur Guillot. // Я не предвижу возражений // На представление мое; // Хоть человек он неизвестный, // Но уж, конечно,
малый честный». // Зарецкий губу закусил. // Онегин Ленского спросил: // «Что ж,
начинать?» — «
Начнем, пожалуй», — // Сказал Владимир. И пошли // За мельницу. Пока вдали // Зарецкий наш и честный
малый // Вступили в важный договор, // Враги стоят, потупя взор.
Бабенка и
маленькие Чичонки
начали ему снова представляться.
Там, между прочим, он познакомился с помещиком Ноздревым, человеком лет тридцати, разбитным
малым, который ему после трех-четырех слов
начал говорить «ты».
Но только Обломов ожил, только появилась у него добрая улыбка, только он
начал смотреть на нее по-прежнему ласково, заглядывать к ней в дверь и шутить — она опять пополнела, опять хозяйство ее пошло живо, бодро, весело, с
маленьким оригинальным оттенком: бывало, она движется целый день, как хорошо устроенная машина, стройно, правильно, ходит плавно, говорит ни тихо, ни громко, намелет кофе, наколет сахару, просеет что-нибудь, сядет за шитье, игла у ней ходит мерно, как часовая стрелка; потом она встанет, не суетясь; там остановится на полдороге в кухню, отворит шкаф, вынет что-нибудь, отнесет — все, как машина.
Захар не выдержал: слово благодетельствует доконало его! Он
начал мигать чаще и чаще. Чем
меньше понимал он, что говорил ему в патетической речи Илья Ильич, тем грустнее становилось ему.