Ты нервная, слабая дрянь, ты блажной, ты зажирел и ни в чем себе отказать не можешь, — а это уж я называю грязью, потому что прямо
доводит до грязи.
— Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его
доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!
Неточные совпадения
А как кончил бы, из пятой да из второй вынул бы по кредитке, да опять на свет, да опять сомнительно, «перемените, пожалуйста», — да
до седьмого поту конторщика бы
довел, так что он меня как и с рук-то сбыть уж не знал бы!
Ведь ты его испугал сначала,
до судорог
довел!
— Хоть вы и мать, а если останетесь, то
доведете его
до бешенства, и тогда черт знает что будет!
— Господи!
До обморока
довела! — вскричала Пульхерия Александровна.
«Неужели, неужели, — мелькало в нем, — он лжет и теперь? Невозможно, невозможно!» — отталкивал он от себя эту мысль, чувствуя заранее,
до какой степени бешенства и ярости может она
довести его, чувствуя, что от бешенства с ума сойти может.
— Лжешь, ничего не будет! Зови людей! Ты знал, что я болен, и раздражить меня хотел,
до бешенства, чтоб я себя выдал, вот твоя цель! Нет, ты фактов подавай! Я все понял! У тебя фактов нет, у тебя одни только дрянные, ничтожные догадки, заметовские!.. Ты знал мой характер,
до исступления меня
довести хотел, а потом и огорошить вдруг попами да депутатами [Депутаты — здесь: понятые.]… Ты их ждешь? а? Чего ждешь? Где? Подавай!
До какой степени отупения бешенство может
довести человека!
Оба известия
довели и без того расстроенную рассудком Пульхерию Александровну почти
до восторженного состояния.
По крайней мере, он мог бы злиться на свою глупость, как и злился он прежде на безобразные и глупейшие действия свои, которые
довели его
до острога. Но теперь, уже в остроге, на свободе, он вновь обсудил и обдумал все прежние свои поступки и совсем не нашел их так глупыми и безобразными, как казались они ему в то роковое время, прежде.
Нет ничего парадоксальнее женского ума: женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их
довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предупреждения, очень оригинален; чтоб выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики.
Обратясь потом к супругу ее: — Неблагодарный сын человеколюбивого родителя, забыл ты его завещание, забыл и свое изречение; но не
доводи до отчаяния души, твоея благороднейшей, страшись!
Толстую, добрейшую бабушку свою, которая как-то даже яростно нянчилась с ним, он
доводил до слез, подсыпая в табакерку ей золу или перец, распускал петли чулков, сгибал вязальные спицы, бросал клубок шерсти котятам или смазывал шерсть маслом, клеем.
Мы же по иному замышленью // Эту повесть о године бед // Со времен Владимира княженья //
Доведем до Игоревых лет // И прославим Игоря, который, // Напрягая разум, полный сил, // Мужество избрал себе опорой, // Ратным духом сердце поострил // И повел полки родного края, // Половецким землям угрожая.
Неточные совпадения
— Вон запустил как все! — говорил Костанжогло, указывая пальцем. —
Довел мужика
до какой бедности! Когда случился падеж, так уж тут нечего глядеть на свое добро. Тут все свое продай, да снабди мужика скотиной, чтобы он не оставался и одного дни без средств производить работу. А ведь теперь и годами не поправишь: и мужик уже изленился, и загулял, и стал пьяница.
Не прошло десяти минут, как на конце площади показался тот, которого мы ожидали. Он шел с полковником Н…. который,
доведя его
до гостиницы, простился с ним и поворотил в крепость. Я тотчас же послал инвалида за Максимом Максимычем.
Дойдя
до середины комнаты, она пошатнулась; я вскочил, подал ей руку и
довел ее
до кресел.
— Хоть неживого, да
довезу тебя! Не попущу, чтобы ляхи поглумились над твоей козацкою породою, на куски рвали бы твое тело да бросали его в воду. Пусть же хоть и будет орел высмыкать из твоего лоба очи, да пусть же степовой наш орел, а не ляшский, не тот, что прилетает из польской земли. Хоть неживого, а
довезу тебя
до Украйны!
— Так вот что, панове-братове, случилось в эту ночь. Вот
до чего
довел хмель! Вот какое поруганье оказал нам неприятель! У вас, видно, уже такое заведение: коли позволишь удвоить порцию, так вы готовы так натянуться, что враг Христова воинства не только снимет с вас шаровары, но в самое лицо вам начихает, так вы того не услышите.