Неточные совпадения
— Это не
ваше дело-с! — прокричал он, наконец, как-то неестественно громко, — а вот извольте-ка подать отзыв, который с вас требуют. Покажите ему, Александр Григорьевич. Жалобы на вас!
Денег не платите! Ишь какой вылетел сокол ясный!
— Это
деньги с вас по заемному письму требуют, взыскание. Вы должны или уплатить со всеми издержками, пенными [Пенные — от пеня — штраф за невыполнение принятых обязательств.] и прочими, или дать письменно отзыв, когда можете уплатить, а вместе с тем и обязательство не выезжать до уплаты из столицы и не продавать и не скрывать своего имущества. А заимодавец волен продать
ваше имущество, а с вами поступить по законам.
— Но с Авдотьей Романовной однажды повидаться весьма желаю. Серьезно прошу. Ну, до свидания… ах да! Ведь вот что забыл! Передайте, Родион Романович,
вашей сестрице, что в завещании Марфы Петровны она упомянута в трех тысячах. Это положительно верно. Марфа Петровна распорядилась за неделю до смерти, и при мне дело было. Недели через две-три Авдотья Романовна может и
деньги получить.
— Извините, сударь, — дрожа со злости, ответил Лужин, — в письме моем я распространился о
ваших качествах и поступках единственно в исполнении тем самым просьбы
вашей сестрицы и мамаши описать им: как я вас нашел и какое вы на меня произвели впечатление? Что же касается до означенного в письме моем, то найдите хоть строчку несправедливую, то есть что вы не истратили
денег и что в семействе том, хотя бы и несчастном, не находилось недостойных лиц?
Затем я вас проводил до дверей, — все в том же, с
вашей стороны, смущении, — после чего, оставшись наедине с Андреем Семеновичем и переговорив с ним минут около десяти, Андрей Семенович вышел, я же снова обратился к столу, с лежавшими на нем
деньгами, с целью, сосчитав их, отложить, как и предполагал я прежде, особо.
— Ведь этакой! Я нарочно о
вашем деле с вами не заговаривал, хоть меня, разумеется, мучит любопытство. Дело фантастическое. Отложил было до другого раза, да, право, вы способны и мертвого раздразнить… Ну, пойдемте, только заранее скажу: я теперь только на минутку домой, чтобы
денег захватить; потом запираю квартиру, беру извозчика и на целый вечер на острова. Ну куда же вам за мной?
Что же касается до сестриц и до братца
вашего, то они действительно пристроены, и
деньги, причитающиеся им, выданы мною на каждого, под расписки, куда следует, в верные руки.
— Мы еще проверим все это свидетельствами еще не спрошенных других лиц; о
деньгах ваших не беспокойтесь, они сохранятся где следует и окажутся к вашим услугам по окончании всего… начавшегося… если окажется или, так сказать, докажется, что вы имеете на них неоспоримое право. Ну-с, а теперь…
— Я вам опять повторяю, — начал он голосом, которым явно хотел показать, что ему скучно даже говорить об этом, — что
денег ваших мне нисколько не нужно: оставайтесь с ними и будьте совершенно покойны!
Восмибратов. Это и малый ребенок поймет. Лес я у вас купил, деньги вам отдал, вы мне расписочку дали; значит, лес мой, а
деньги ваши. Теперь поклон, да и вон. Прощенья просим! (Уходит; за ним Петр.)
Неточные совпадения
Осип. За что жалуете,
ваше высокоблагородие? (Прячет
деньги.)Разве уж выпью за
ваше здоровье.
PS. При этом письме
деньги, которые могут понадобиться для
ваших расходов».
«Я вас не держу, — мог сказать он. — Вы можете итти куда хотите. Вы не хотели разводиться с
вашим мужем, вероятно, чтобы вернуться к нему. Вернитесь. Если вам нужны
деньги, я дам вам. Сколько нужно вам рублей?»
— Признаюсь, я тоже, — произнес Чичиков, — не могу понять, если позволите так заметить, не могу понять, как при такой наружности, как
ваша, скучать. Конечно, могут быть причины другие: недостача
денег, притесненья от каких-нибудь злоумышленников, как есть иногда такие, которые готовы покуситься даже на самую жизнь.
— А ей-богу, так! Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них что ни дай взял бы. Так посоветуйте
вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная
деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.