Неточные совпадения
— Эх, ешь
те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается
в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и
что есть
силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на спину, и она падает на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.
Мучительная, темная мысль поднималась
в нем — мысль,
что он сумасшествует и
что в эту минуту не
в силах ни рассудить, ни себя защитить,
что вовсе, может быть, не
то надо делать,
что он теперь делает…
Не
в полной памяти прошел он и
в ворота своего дома; по крайней мере, он уже прошел на лестницу и тогда только вспомнил о топоре. А между
тем предстояла очень важная задача: положить его обратно, и как можно незаметнее. Конечно, он уже не
в силах был сообразить,
что, может быть, гораздо лучше было бы ему совсем не класть топора на прежнее место, а подбросить его, хотя потом, куда-нибудь на чужой двор.
— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми
силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя
тот упорно делал вид,
что роется
в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне с своей стороны разъяснить,
что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и не признаться
в свою очередь, с самого начала я дал обещание,
что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
Не
то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею
силою ощущения,
что не только с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже с
чем бы
то ни было ему уже нельзя более обращаться к этим людям
в квартальной конторе, и будь это всё его родные братья и сестры, а не квартальные поручики,
то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни
в каком случае жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения.
Раскольников молчал и не сопротивлялся, несмотря на
то,
что чувствовал
в себе весьма достаточно
сил приподняться и усидеть на диване безо всякой посторонней помощи, и не только владеть руками настолько, чтобы удержать ложку или чашку, но даже, может быть, и ходить.
Но по какой-то странной, чуть не звериной хитрости ему вдруг пришло
в голову скрыть до времени свои
силы, притаиться, прикинуться, если надо, даже еще не совсем понимающим, а между
тем выслушать и выведать,
что такое тут происходит?
Это ночное мытье производилось самою Катериной Ивановной, собственноручно, по крайней мере два раза
в неделю, а иногда и чаще, ибо дошли до
того,
что переменного белья уже совсем почти не было, и было у каждого члена семейства по одному только экземпляру, а Катерина Ивановна не могла выносить нечистоты и лучше соглашалась мучить себя по ночам и не по
силам, когда все спят, чтоб успеть к утру просушить мокрое белье на протянутой веревке и подать чистое,
чем видеть грязь
в доме.
–…Не верю! Не могу верить! — повторял озадаченный Разумихин, стараясь всеми
силами опровергнуть доводы Раскольникова. Они подходили уже к нумерам Бакалеева, где Пульхерия Александровна и Дуня давно поджидали их. Разумихин поминутно останавливался дорогою
в жару разговора, смущенный и взволнованный уже
тем одним,
что они
в первый раз заговорили об этом ясно.
Вы не так понимаете; я даже думал,
что если уж принято,
что женщина равна мужчине во всем, даже
в силе (
что уже утверждают),
то, стало быть, и тут должно быть равенство.
— Видя таковое ее положение, с несчастными малолетными, желал бы, — как я и сказал уже, — чем-нибудь, по мере
сил, быть полезным,
то есть,
что называется, по мере сил-с, не более. Можно бы, например, устроить
в ее пользу подписку или, так сказать, лотерею… или что-нибудь
в этом роде, — как это и всегда
в подобных случаях устраивается близкими или хотя бы и посторонними, но вообще желающими помочь людьми. Вот об этом-то я имел намерение вам сообщить. Оно бы можно-с.
Я льстил безбожно, и только
что, бывало, добьюсь пожатия руки, даже взгляда,
то укоряю себя,
что это я вырвал его у нее
силой,
что она сопротивлялась,
что она так сопротивлялась,
что я наверное бы никогда ничего не получил, если б я сам не был так порочен;
что она,
в невинности своей, не предусмотрела коварства и поддалась неумышленно, сама
того не зная, не ведая, и прочее и прочее.
Но
тот, казалось, приближался таинственно и осторожно. Он не взошел на мост, а остановился
в стороне, на тротуаре, стараясь всеми
силами, чтоб Раскольников не увидал его. Дуню он уже давно заметил и стал делать ей знаки. Ей показалось,
что знаками своими он упрашивал ее не окликать брата и оставить его
в покое, а звал ее к себе.
Неточные совпадения
Он так привык теряться
в этом, //
Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно:
силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь
то туфлю,
то журнал.
Странное дело! оттого ли,
что честолюбие уже так сильно было
в них возбуждено; оттого ли,
что в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским человеком, —
то ли, другое ли, но юноша с самого начала искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было показать бóльшую
силу души.
Известно,
что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила
в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз,
чем вверх, шеей не ворочал вовсе и
в силу такого неповорота редко глядел на
того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом
в горчицу, и спорили о
тех предметах,
в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не
в силах войти ни во
что.
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить
тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам
силы и заставляет вас подыматься рано с постели. Поверьте,
что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы
в уверенности,
что служите
тому, кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из людей не
в силах <был бы> охладить.