Неточные совпадения
Этот дом стоял весь
в мелких квартирах и заселен был всякими промышленниками — портными, слесарями, кухарками, разными немцами,
девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.
Была же Лизавета мещанка, а не чиновница,
девица, и собой ужасно нескладная, росту замечательно высокого, с длинными, как будто вывернутыми, ножищами, всегда
в стоптанных козловых башмаках, и держала себя чистоплотно.
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и…
в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта
девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо,
в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу.
— Он был не
в себе вчера, — задумчиво проговорил Разумихин. — Если бы вы знали, что он там натворил вчера
в трактире, хоть и умно… гм! О каком-то покойнике и о какой-то
девице он действительно мне что-то говорил вчера, когда мы шли домой, но я не понял ни слова… А впрочем, и я сам вчера…
Я деньги отдал вчера вдове, чахоточной и убитой, и не «под предлогом похорон», а прямо на похороны, и не
в руки дочери —
девицы, как он пишет, «отъявленного поведения» (и которую я вчера
в первый раз
в жизни видел), а именно вдове.
Сейчас только он протестовал против клеветы Лужина и упомянул, что видел эту
девицу в первый раз, и вдруг она входит сама.
— Это мы хорошо сделали, что теперь ушли, — заторопилась, перебивая, Пульхерия Александровна, — он куда-то по делу спешил; пусть пройдется, воздухом хоть подышит… ужас у него душно… а где тут воздухом-то дышать? Здесь и на улицах, как
в комнатах без форточек. Господи, что за город!.. Постой, посторонись, задавят, несут что-то! Ведь это фортепиано пронесли, право… как толкаются… Этой
девицы я тоже очень боюсь…
— То, что
в своем доме преследовал беззащитную
девицу и «оскорблял ее своими гнусными предложениями», — так ли-с?
Кроме того, я, может быть, весьма и весьма скоро женюсь на одной
девице, а следственно, все подозрения
в каких-нибудь покушениях против Авдотьи Романовны тем самым должны уничтожиться.
Сын ваш, — обратился он к Пульхерии Александровне, — вчера,
в присутствии господина Рассудкина (или… кажется, так? извините, запамятовал вашу фамилию, — любезно поклонился он Разумихину), обидел меня искажением мысли моей, которую я сообщил вам тогда
в разговоре частном, за кофеем, именно что женитьба на бедной
девице, уже испытавшей жизненное горе, по-моему, повыгоднее
в супружеском отношении, чем на испытавшей довольство, ибо полезнее для нравственности.
Он с упоением помышлял,
в глубочайшем секрете, о
девице благонравной и бедной (непременно бедной), очень молоденькой, очень хорошенькой, благородной и образованной, очень запуганной, чрезвычайно много испытавшей несчастий и вполне перед ним приникшей, такой, которая бы всю жизнь считала его спасением своим, благоговела перед ним, подчинялась, удивлялась ему, и только ему одному.
А потом опять утешится, на вас она все надеется: говорит, что вы теперь ей помощник и что она где-нибудь немного денег займет и поедет
в свой город, со мною, и пансион для благородных
девиц заведет, а меня возьмет надзирательницей, и начнется у нас совсем новая, прекрасная жизнь, и целует меня, обнимает, утешает, и ведь так верит! так верит фантазиям-то!
Развеселившись, Катерина Ивановна тотчас же увлеклась
в разные подробности и вдруг заговорила о том, как при помощи выхлопотанной пенсии она непременно заведет
в своем родном городе Т… пансион для благородных
девиц.
В эту самую минуту Амалия Ивановна, уже окончательно обиженная тем, что во всем разговоре она не принимала ни малейшего участия и что ее даже совсем не слушают, вдруг рискнула на последнюю попытку и с потаенною тоской осмелилась сообщить Катерине Ивановне одно чрезвычайно дельное и глубокомысленное замечание о том, что
в будущем пансионе надо обращать особенное внимание на чистое белье
девиц (ди веше) и что «непременно должен буль одна такая хороши дам (ди даме), чтоб карашо про белье смотрель», и второе, «чтоб все молоды
девиц тихонько по ночам никакой роман не читаль».
И она, сама чуть не плача (что не мешало ее непрерывной и неумолчной скороговорке), показывала ему на хнычущих детей. Раскольников попробовал было убедить ее воротиться и даже сказал, думая подействовать на самолюбие, что ей неприлично ходить по улицам, как шарманщики ходят, потому что она готовит себя
в директрисы благородного пансиона
девиц…
Мне объявили, что мое знакомство и она, и дочь ее могут принимать не иначе как за честь; узнаю, что у них ни кола ни двора, а приехали хлопотать о чем-то
в каком-то присутствии; предлагаю услуги, деньги; узнаю, что они ошибкой поехали на вечер, думая, что действительно танцевать там учат; предлагаю способствовать с своей стороны воспитанию молодой
девицы, французскому языку и танцам.
— Я говорю про этих стриженых девок, — продолжал словоохотливый Илья Петрович, — я прозвал их сам от себя повивальными бабками и нахожу, что прозвание совершенно удовлетворительно. Хе! хе! Лезут
в академию, учатся анатомии; ну скажите, я вот заболею, ну позову ли я
девицу лечить себя? Хе! хе!
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ну что ты? к чему? зачем? Что за ветреность такая! Вдруг вбежала, как угорелая кошка. Ну что ты нашла такого удивительного? Ну что тебе вздумалось? Право, как дитя какое-нибудь трехлетнее. Не похоже, не похоже, совершенно не похоже на то, чтобы ей было восемнадцать лет. Я не знаю, когда ты будешь благоразумнее, когда ты будешь вести себя, как прилично благовоспитанной
девице; когда ты будешь знать, что такое хорошие правила и солидность
в поступках.
Много богатства награбили, // Жили
в дремучем лесу, // Вождь Кудеяр из-под Киева // Вывез девицу-красу.
А Бородавкин все маневрировал да маневрировал и около полдён достиг до слободы Негодницы, где сделал привал. Тут всем участвующим
в походе роздали по чарке водки и приказали петь песни, а ввечеру взяли
в плен одну мещанскую
девицу, отлучившуюся слишком далеко от ворот своего дома.
Потом пошли к модному заведению француженки,
девицы де Сан-Кюлот (
в Глупове она была известна под именем Устиньи Протасьевны Трубочистихи; впоследствии же оказалась сестрою Марата [Марат
в то время не был известен; ошибку эту, впрочем, можно объяснить тем, что события описывались «Летописцем», по-видимому, не по горячим следам, а несколько лет спустя.
В довершение всего очистили какой-то манеж и поставили
в нем «Прекрасную Елену», пригласив,
в качестве исполнительницы,
девицу Бланш Гандон.