Неточные совпадения
И он взмахнул хлыстом. Раскольников бросился на него с кулаками, не рассчитав даже и того, что плотный господин мог управиться и с двумя такими, как он. Но
в эту минуту
кто-то крепко схватил его сзади, между ними стал городовой.
— Песню, братцы! — кричит
кто-то с телеги, и все
в телеге подхватывают. Раздается разгульная песня, брякает бубен,
в припевах свист. Бабенка щелкает орешки и посмеивается.
Вдруг послышалось, что
в комнате, где была старуха, ходят. Он остановился и притих, как мертвый. Но все было тихо, стало быть померещилось. Вдруг явственно послышался легкий крик или как будто
кто-то тихо и отрывисто простонал и замолчал. Затем опять мертвая тишина, с минуту или с две. Он сидел на корточках у сундука и ждал, едва переводя дух, но вдруг вскочил, схватил топор и выбежал из спальни.
В самую эту минуту вдруг мелкие, поспешные шаги послышались недалеко на лестнице. Подходил еще
кто-то. Раскольников и не расслышал сначала.
Наконец, вот и переулок; он поворотил
в него полумертвый; тут он был уже наполовину спасен и понимал это: меньше подозрений, к тому же тут сильно народ сновал, и он стирался
в нем, как песчинка. Но все эти мучения до того его обессилили, что он едва двигался. Пот шел из него каплями, шея была вся смочена «Ишь нарезался!» — крикнул
кто-то ему, когда он вышел на канаву.
Кончим это, начнем об китах переводить, потом из второй части «Confessions» [«Confessions» (фр.) — «Исповедь» Ж. Ж. Руссо (1712–1778).] какие-то скучнейшие сплетни тоже отметили, переводить будем; Херувимову
кто-то сказал, что будто бы Руссо
в своем роде Радищев.
Но
в ту минуту, как он стоял у перил и все еще бессмысленно и злобно смотрел вслед удалявшейся коляске, потирая спину, вдруг он почувствовал, что
кто-то сует ему
в руки деньги.
Его почему-то занимало пенье и весь этот стук и гам, там, внизу… Оттуда слышно было, как среди хохота и взвизгов, под тоненькую фистулу разудалого напева и под гитару,
кто-то отчаянно отплясывал, выбивая такт каблуками. Он пристально, мрачно и задумчиво слушал, нагнувшись у входа и любопытно заглядывая с тротуара
в сени.
Народ расходился, полицейские возились еще с утопленницей,
кто-то крикнул про контору… Раскольников смотрел на все с странным ощущением равнодушия и безучастия. Ему стало противно. «Нет, гадко… вода… не стоит, — бормотал он про себя. — Ничего не будет, — прибавил он, — нечего ждать. Что это, контора… А зачем Заметов не
в конторе? Контора
в десятом часу отперта…» Он оборотился спиной к перилам и поглядел кругом себя.
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. Все
в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я
кому-то и для
кого-то приношу себя
в жертву. Совсем это не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но
в моей решимости это не самое главное побуждение…
— Только уж не сегодня, пожалуйста, не сегодня! — бормотала она с замиранием сердца, точно
кого-то упрашивая, как ребенок
в испуге. — Господи! Ко мне…
в эту комнату… он увидит… о господи!
Секунды две не более происходила настоящая борьба; потом вдруг как бы
кто-то кого-то с силою оттолкнул, и вслед за тем какой-то очень бледный человек шагнул прямо
в кабинет Порфирия Петровича.
Одним словом, явились только: полячок, потом один плюгавенький канцелярист без речей,
в засаленном фраке,
в угрях и с противным запахом; потом еще один глухой и почти совсем слепой старичок, когда-то служивший
в каком-то почтамте и которого
кто-то с незапамятных времен и неизвестно для чего содержал у Амалии Ивановны.
Но тут вдруг
кто-то фыркнул
в конце стола.
— Позвольте, сударыня… Позвольте, позвольте, сударыня, — отмахивался Петр Петрович, — папеньки вашего, как и известно вам, я совсем не имел чести знать… позвольте, сударыня! (
кто-то громко захохотал), а
в ваших беспрерывных распрях с Амалией Ивановной я участвовать не намерен-с… Я по своей надобности… и желаю объясниться, немедленно, с падчерицей вашей, Софьей… Ивановной… Кажется, так-с? Позвольте пройти-с…
В это мгновение
кто-то три раза стукнул
в дверь.
Весь этот вечер до десяти часов он провел по разным трактирам и клоакам, переходя из одного
в другой. Отыскалась где-то и Катя, которая опять пела другую лакейскую песню, о том, как
кто-то, «подлец и тиран...
Неточные совпадения
Подошед к окну, постучал он пальцами
в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что
кто-то вбежал впопыхах
в сени, долго возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати,
в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул из них ноги.
Все невольно глянули
в окно:
кто-то, с усами,
в полувоенном сюртуке, вылезал из телеги.
Наконец — уж Бог знает откуда он явился, только не из окна, потому что оно не отворялось, а должно быть, он вышел
в стеклянную дверь, что за колонной, — наконец, говорю я, видим мы, сходит
кто-то с балкона…
Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался
в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что
кто-то в белом сидел на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилег
в траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утеса все, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку.
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти
в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал
кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот,
в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.