Неточные совпадения
Правда, он и не рассчитывал на вещи; он думал,
что будут одни только деньги, а потому и не приготовил заранее места, — «но теперь-то, теперь
чему я рад? — думал он. — Разве так прячут? Подлинно разум меня оставляет!» В изнеможении сел он на диван, и тотчас же нестерпимый озноб снова затряс его. Машинально потащил он лежавшее подле, на стуле, бывшее его студенческое зимнее пальто, теплое, но уже почти в лохмотьях, накрылся им, и сон и
бред опять разом охватили его. Он забылся.
«Скверно то,
что я почти в
бреду… я могу соврать какую-нибудь глупость…»
Наконец, пришло ему в голову,
что не лучше ли будет пойти куда-нибудь на Неву? Там и людей меньше, и незаметнее, и во всяком случае удобнее, а главное — от здешних мест дальше. И удивился он вдруг: как это он целые полчаса бродил в тоске и тревоге, и в опасных местах, а этого не мог раньше выдумать! И потому только целые полчаса на безрассудное дело убил,
что так уже раз во сне, в
бреду решено было! Он становился чрезвычайно рассеян и забывчив и знал это. Решительно надо было спешить!
— А знаешь
что? Ведь ты
бредишь! — заметил наблюдавший его пристально Разумихин.
— Нет, не
брежу… — Раскольников встал с дивана. Подымаясь к Разумихину, он не подумал о том,
что с ним, стало быть, лицом к лицу сойтись должен. Теперь же, в одно мгновение, догадался он, уже на опыте,
что всего менее расположен, в эту минуту, сходиться лицом к лицу с кем бы то ни было в целом свете. Вся желчь поднялась в нем. Он чуть не захлебнулся от злобы на себя самого, только
что переступил порог Разумихина.
Раскольников смотрел на все с глубоким удивлением и с тупым бессмысленным страхом. Он решился молчать и ждать:
что будет дальше? «Кажется, я не в
бреду, — думал он, — кажется, это в самом деле…»
— Эвося! О
чем бредил? Известно, о
чем бредят… Ну, брат, теперь чтобы времени не терять, за дело.
— Вы, впрочем, не конфузьтесь, — брякнул тот, — Родя пятый день уже болен и три дня
бредил, а теперь очнулся и даже ел с аппетитом. Это вот его доктор сидит, только
что его осмотрел, а я товарищ Родькин, тоже бывший студент, и теперь вот с ним нянчусь; так вы нас не считайте и не стесняйтесь, а продолжайте,
что вам там надо.
— Фу, какой странный! — повторил Заметов очень серьезно. — Мне сдается,
что вы все еще
бредите.
Они себя не помнили от испуга, когда услышали,
что он «сегодня сбежал», больной и, как видно из рассказа, непременно в
бреду!
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал с спокойною и откровенною усмешкой,
что слова его слишком преувеличены;
что, конечно, в больном заметна какая-то неподвижная мысль, что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить,
что почти вплоть до сегодня больной был в
бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно будет избегнуть новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
Но чуть
что приметишь,
бред, например, али жар, али
что, тотчас же разбуди меня.
Говорит она нам вдруг,
что ты лежишь в белой горячке и только
что убежал тихонько от доктора, в
бреду, на улицу и
что тебя побежали отыскивать.
— Это так… не беспокойтесь. Это кровь оттого,
что вчера, когда я шатался несколько в
бреду, я наткнулся на одного раздавленного человека… чиновника одного…
— Ну да, да, да, — торопливо и неизвестно
чему поддакивал Разумихин, — так вот почему тебя тогда… поразило отчасти… а знаешь, ты и в
бреду об каких-то колечках и цепочках все поминал!.. Ну да, да… Это ясно, все теперь ясно.
«Вона! Эк ведь расползлась у них эта мысль! Ведь вот этот человек за меня на распятие пойдет, а ведь очень рад,
что разъяснилось, почему я о колечках в
бреду поминал! Эк ведь утвердилось у них у всех!..»
— Да как же мог ты выйти, коли не в
бреду? — разгорячился вдруг Разумихин. — Зачем вышел? Для
чего?.. И почему именно тайком? Ну был ли в тебе тогда здравый смысл? Теперь, когда вся опасность прошла, я уж прямо тебе говорю!
— Надоели они мне очень вчера, — обратился вдруг Раскольников к Порфирию с нахально-вызывающею усмешкой, — я и убежал от них квартиру нанять, чтоб они меня не сыскали, и денег кучу с собой захватил. Вон господин Заметов видел деньги-то. А
что, господин Заметов, умен я был вчера али в
бреду, разрешите-ка спор!
И квартира не факт, а
бред; я знаю,
что им говорить…
Как: из-за того,
что бедный студент, изуродованный нищетой и ипохондрией, накануне жестокой болезни с
бредом, уже, может быть, начинавшейся в нем (заметь себе!), мнительный, самолюбивый, знающий себе цену и шесть месяцев у себя в углу никого не видавший, в рубище и в сапогах без подметок, — стоит перед какими-то кварташками [Кварташка — ироническое от «квартальный надзиратель».] и терпит их надругательство; а тут неожиданный долг перед носом, просроченный вексель с надворным советником Чебаровым, тухлая краска, тридцать градусов Реомюра, [Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) — изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды.
Минутами он чувствовал,
что как бы
бредит: он впадал в лихорадочно-восторженное настроение.
— Ведь обыкновенно как говорят? — бормотал Свидригайлов, как бы про себя, смотря в сторону и наклонив несколько голову. — Они говорят: «Ты болен, стало быть, то,
что тебе представляется, есть один только несуществующий
бред». А ведь тут нет строгой логики. Я согласен,
что привидения являются только больным; но ведь это только доказывает,
что привидения могут являться не иначе как больным, а не то
что их нет самих по себе.
Вы и вчера говорили,
что не в
бреду, особенно даже напирали,
что не в
бреду!
Ведь вот будь вы действительно, на самом-то деле преступны али там как-нибудь замешаны в это проклятое дело, ну стали бы вы, помилуйте, сами напирать,
что не в
бреду вы все это делали, а, напротив, в полной памяти?
Ведь если б вы за собой что-либо чувствовали, так вам именно следовало бы напирать:
что непременно, дескать, в
бреду!
—
Что вы врете! — дерзко вскричал он, — да и как вы могли, стоя у окна, разглядеть бумажку! Вам померещилось… на подслепые глаза. Вы
бредите!
— Нет, не сказал… словами; но она многое поняла. Она слышала ночью, как ты
бредила. Я уверен,
что она уже половину понимает. Я, может быть, дурно сделал,
что заходил. Уж и не знаю, для
чего я даже и заходил-то. Я низкий человек, Дуня.
Дуня припомнила, между прочим, слова брата,
что мать вслушивалась в ее
бред, в ночь накануне того последнего рокового дня, после сцены ее с Свидригайловым: не расслышала ли она чего-нибудь тогда?
В
бреду вырывались у ней слова, по которым можно было заключить,
что она гораздо более подозревала в ужасной судьбе сына,
чем даже предполагали.
Раскольникова мучило то,
что этот бессмысленный
бред так грустно и так мучительно отзывается в его воспоминаниях,
что так долго не проходит впечатление этих горячешных грез.
Неточные совпадения
Г-жа Простакова.
Бредит, бестия! Как будто благородная! Зови же ты мужа, сына. Скажи им,
что, по милости Божией, дождались мы дядюшку любезной нашей Софьюшки;
что второй наш родитель к нам теперь пожаловал, по милости Божией. Ну, беги, переваливайся!
— Вы должны ее любить. Она
бредит вами. Вчера она подошла ко мне после скачек и была в отчаянии,
что не застала вас. Она говорит,
что вы настоящая героиня романа и
что, если б она была мужчиною, она бы наделала зa вас тысячу глупостей. Стремов ей говорит,
что она и так их делает.
Доктор и доктора говорили,
что это была родильная горячка, в которой из ста было 99 шансов,
что кончится смертью. Весь день был жар,
бред и беспамятство. К полночи больная лежала без чувств и почти без пульса.
— Я не в
бреду; пожалуйста, сделай, чтобы не было разговоров о том,
что я выстрелил в себя нарочно.
К утру
бред прошел; с час она лежала неподвижная, бледная и в такой слабости,
что едва можно было заметить,
что она дышит; потом ей стало лучше, и она начала говорить, только как вы думаете, о
чем?..