В первый раз вошла (я, знаете, устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то в кабинете один остался, закурил сигару, задумался), вошла в дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня за хлопотами и забыли в столовой часы завести».
— Упокой, господи, ее душу! — воскликнула Пульхерия Александровна, — вечно, вечно за нее бога буду молить! Ну что бы с нами было теперь, Дуня, без этих трех тысяч! Господи, точно с неба упали! Ах, Родя, ведь у нас утром всего три целковых за душой оставалось, и мы с Дунечкой только и рассчитывали, как бы часы где-нибудь поскорей заложить, чтобы не брать только у этого, пока сам не догадается.
– Я умею делать взрывчатку, зелья невидимости, поисковые артефакты, – я загибала пальцы, вспоминая о своих экспериментах, – скрещивать животных, упокоевать умертвия.
Только отрубленная голова или вырванное сердце навсегда упокоевали их, но целым подобраться к летающим, ползающим и прыгающим монстрам было крайне трудно.
– Я умею делать взрывчатку, зелья невидимости, поисковые артефакты, – я загибала пальцы, вспоминая о своих экспериментах, – скрещивать животных, упокоевать умертвия.
Наисцелялась за последние сто лет я много, а вот упокоевала редко.
Только отрубленная голова или вырванное сердце навсегда упокоевали их, но целым подобраться к летающим, ползающим и прыгающим монстрам было крайне трудно.