Неточные совпадения
— Пожалуйста, без театральных жестов — сделайте одолжение. Я
знаю, что то, что я делаю, — подло, что я — мот, игрок, может быть,
вор… да,
вор, потому что я проигрываю деньги семейства, но я вовсе не хочу надо мной судей. Не хочу и не допускаю. Я — сам себе суд. И к чему двусмысленности? Если он мне хотел высказать, то и говори прямо, а не пророчь сумбур туманный. Но, чтоб сказать это мне, надо право иметь, надо самому быть честным…
Я
знаю, что за этими рулетками случаются иногда
воры, то есть не то что с улицы, а просто из известных игроков.
Главное, я тогда еще не
знал наверно, что Афердов —
вор; я тогда еще и фамилию его не
знал, так что в ту минуту действительно мог подумать, что я ошибся и что эти три сторублевые не были в числе тех, которые мне сейчас отсчитали.
У Зерщикова я крикнул на всю залу, в совершенном исступлении: «Донесу на всех, рулетка запрещена полицией!» И вот клянусь, что и тут было нечто как бы подобное: меня унизили, обыскали, огласили
вором, убили — «ну так
знайте же все, что вы угадали, я — не только
вор, но я — и доносчик!» Припоминая теперь, я именно так подвожу и объясняю; тогда же было вовсе не до анализа; крикнул я тогда без намерения, даже за секунду не
знал, что так крикну: само крикнулось — уж черта такая в душе была.
«Что ж? — пронеслось в уме моем, — оправдаться уж никак нельзя, начать новую жизнь тоже невозможно, а потому — покориться, стать лакеем, собакой, козявкой, доносчиком, настоящим уже доносчиком, а самому потихоньку приготовляться и когда-нибудь — все вдруг взорвать на воздух, все уничтожить, всех, и виноватых и невиноватых, и тут вдруг все
узнают, что это — тот самый, которого назвали
вором… а там уж и убить себя».
Неточные совпадения
— Да и приказчик —
вор такой же, как и ты! — выкрикивала ничтожность так, что было на деревне слышно. — Вы оба пиющие, губители господского, бездонные бочки! Ты думаешь, барин не
знает вас? Ведь он здесь, ведь он вас слышит.
Вор ворует, зато уж он про себя и
знает, что он подлец; а вот я слышал про одного благородного человека, что почту разбил; так кто его
знает, может, он и в самом деле думал, что порядочное дело сделал!
— Да разве вероятно, чтоб он мог украсть, ограбить? Чтоб он мог об этом только помыслить? — вскричала Дуня и вскочила со стула. — Ведь вы его
знаете, видели? Разве он может быть
вором?
Третьего дня, за обедом, я не
знал, куда смотреть, хоть под стол залезть, когда началось терзание репутаций отсутствующих: «Тот глуп, этот низок, другой
вор, третий смешон» — настоящая травля!
Когда же прочтешь, то
знаю, что кражи моей наружу не выведешь; ибо не тот один
вор, кто крал, но и тот, кто принимал, — так писано в законе русском.