Неточные совпадения
Начинает тихо, нежно: «Помнишь, Гретхен, как ты, еще невинная, еще ребенком, приходила с твоей мамой в этот собор и лепетала молитвы
по старой книге?» Но песня все сильнее, все страстнее, стремительнее; ноты выше: в них слезы,
тоска, безустанная, безвыходная, и, наконец, отчаяние: «Нет прощения, Гретхен, нет здесь тебе прощения!» Гретхен хочет молиться, но из груди ее рвутся лишь крики — знаете, когда судорога от слез в груди, — а песня сатаны все не умолкает, все глубже вонзается в душу, как острие, все выше — и вдруг обрывается почти криком: «Конец всему, проклята!» Гретхен падает на колена, сжимает перед собой руки — и вот тут ее молитва, что-нибудь очень краткое, полуречитатив, но наивное, безо всякой отделки, что-нибудь в высшей степени средневековое, четыре стиха, всего только четыре стиха — у Страделлы
есть несколько таких нот — и с последней нотой обморок!
Работа неблагодарная и без красивых форм. Да и типы эти, во всяком случае, — еще дело текущее, а потому и не могут
быть художественно законченными. Возможны важные ошибки, возможны преувеличения, недосмотры. Во всяком случае, предстояло бы слишком много угадывать. Но что делать, однако ж, писателю, не желающему писать лишь в одном историческом роде и одержимому
тоской по текущему? Угадывать и… ошибаться.
Неточные совпадения
Вдруг песня хором грянула // Удалая, согласная: // Десятка три молодчиков, // Хмельненьки, а не валятся, // Идут рядком,
поют, //
Поют про Волгу-матушку, // Про удаль молодецкую, // Про девичью красу. // Притихла вся дороженька, // Одна та песня складная // Широко, вольно катится, // Как рожь под ветром стелется, //
По сердцу
по крестьянскому // Идет огнем-тоской!..
— Ах, такая
тоска была! — сказала Лиза Меркалова. — Мы поехали все ко мне после скачек. И всё те же, и всё те же! Всё одно и то же. Весь вечер провалялись
по диванам. Что же тут веселого? Нет, как вы делаете, чтобы вам не
было скучно? — опять обратилась она к Анне. — Стоит взглянуть на вас, и видишь, — вот женщина, которая может
быть счастлива, несчастна, но не скучает. Научите, как вы это делаете?
Мартышка, в Зеркале увидя образ свой, // Тихохонько Медведя толк ногой: // «Смотри-ка», говорит: «кум милый мой! // Что́ это там за рожа? // Какие у неё ужимки и прыжки! // Я удавилась бы с
тоски, // Когда бы на неё хоть чуть
была похожа. // А, ведь, признайся,
есть // Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть: // Я даже их могу
по пальцам перечесть». — // «Чем кумушек считать трудиться, // Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» // Ей Мишка отвечал. // Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.
— Нет, погоди: имеем две критики, одну — от
тоски по правде, другую — от честолюбия. Христос рожден
тоской по правде, а — Саваоф? А если в Гефсиманском-то саду чашу страданий не Саваоф Христу показал, а — Сатана, чтобы посмеяться? Может, это и не чаша
была, а — кукиш? Юноши, это вам надлежит решить…
— Может
быть, конечно, что это у нас от всесильной
тоски по справедливости, ведь, знаете, даже воры о справедливости мечтают, да и все вообще в
тоске по какой-нибудь другой жизни, отчего у нас и пьянство и распутство. Однако же, уверяю вас, Варвара Кирилловна, многие притворяются, сукиновы дети! Ведь я же знаю. Например — преступники…