Неточные совпадения
Он брюзжал ужасно, особенно за обедом, и все
приемы его
были совершенно деспотические.
К тому же у него
были какие-то удивительные и неотразимые
приемы, с которыми я не знал что делать.
Положим, что я употребил
прием легкомысленный, но я это сделал нарочно, в досаде, — и к тому же сущность моего возражения
была так же серьезна, как
была и с начала мира: «Если высшее существо, — говорю ему, —
есть, и существует персонально, а не в виде разлитого там духа какого-то по творению, в виде жидкости, что ли (потому что это еще труднее понять), — то где же он живет?» Друг мой, c'etait bête, [Это
было глупо (франц.).] без сомнения, но ведь и все возражения на это же сводятся.
Это, видите ли, — вдруг обратился он ко мне одному (и признаюсь, если он имел намерение обэкзаменовать во мне новичка или заставить меня говорить, то
прием был очень ловкий с его стороны; я тотчас это почувствовал и приготовился), — это, видите ли, вот господин Крафт, довольно уже нам всем известный и характером и солидностью убеждений.
Сделаю предисловие: читатель, может
быть, ужаснется откровенности моей исповеди и простодушно спросит себя: как это не краснел сочинитель? Отвечу, я пишу не для издания; читателя же, вероятно,
буду иметь разве через десять лет, когда все уже до такой степени обозначится, пройдет и докажется, что краснеть уж нечего
будет. А потому, если я иногда обращаюсь в записках к читателю, то это только
прием. Мой читатель — лицо фантастическое.
Благовоспитанный князь, конечно, с любопытством должен
был смотреть на мои
приемы.
Он, однако, вежливо протянул мне руку, Версилов кивнул головою, не прерывая речи. Я разлегся на диване. И что за тон
был тогда у меня, что за
приемы! Я даже еще пуще финтил, его знакомых третировал, как своих… Ох, если б
была возможность все теперь переделать, как бы я сумел держать себя иначе!
Упомяну лишь, что главный характер их
приемов состоял в том, чтоб разузнать кой-какие секреты людей, иногда честнейших и довольно высокопоставленных; затем они являлись к этим лицам и грозили обнаружить документы (которых иногда совсем у них не
было) и за молчание требовали выкуп.
Доказательств у них не
было ни малейших, и молодой человек про это знал отлично, да и сами они от него не таились; но вся ловкость
приема и вся хитрость расчета состояла в этом случае лишь в том соображении, что уведомленный муж и без всяких доказательств поступит точно так же и сделает те же самые шаги, как если б получил самые математические доказательства.
— Выходите… пожалуйста… пойдемте! — бормотал, совсем потерявшись, Ламберт, усиливаясь как-нибудь вывести Андреева из комнаты. Тот, пытливо обозрев Ламберта и догадавшись, что он уже теперь даст денег, согласился за ним последовать. Вероятно, он уже не раз подобным бесстыдным
приемом выбивал из Ламберта деньги. Тришатов хотел
было тоже побежать за ними, но посмотрел на меня и остался.
Я просто удивился на такой
прием. Я решительно предполагал, что он
будет хитрить, а он со мной так прямо, так по-мальчишнически прямо начал. Я решился слушать его из широкости и… из ужасного любопытства.
— Кстати, знаете, Туробоев, меня издавна оскорбляло известное циническое ругательство. Откуда оно? Мне кажется, что в глубокой древности оно было приветствием, которым устанавливалось кровное родство. И — могло
быть приемом самозащиты. Старый охотник говорил: поял твою мать — молодому, более сильному. Вспомните встречу Ильи Муромца с похвальщиком…
Больт сел на складной стул. У него
были приемы рассказчика, который ценит себя. Он прочесал бороду пятерней вверх, открыл рот, слегка свесив язык, обвел всех присутствующих взглядом, провел огромной ладонью по лицу вниз, крякнул и подсел ближе.
Сборы все время хорошие, несмотря на то, что все были увлечены войной и волновались, когда получались нерадостные известия. В один из призывов ополченцев я зашел случайно в Думу, где
был прием, и заявил — даже совсем неожиданно для себя — о желании идти охотником, почти так же, как моему кунаку Are на его призыв ехать с ним «туда-сюда гулять» я ответил: «Едем».
Неточные совпадения
Хлестаков. Прощайте, Антон Антонович! Очень обязан за ваше гостеприимство. Я признаюсь от всего сердца: мне нигде не
было такого хорошего
приема. Прощайте, Анна Андреевна! Прощайте, моя душенька Марья Антоновна!
Произошел обычный
прием, и тут в первый раз в жизни пришлось глуповцам на деле изведать, каким горьким испытаниям может
быть подвергнуто самое упорное начальстволюбие.
Так
было и в настоящем случае. Как ни воспламенились сердца обывателей по случаю приезда нового начальника, но
прием его значительно расхолодил их.
Каким образом об этих сношениях
было узнано — это известно одному богу; но кажется, что сам Наполеон разболтал о том князю Куракину во время одного из своих petits levе́s. [Интимных утренних
приемов (франц.).] И вот в одно прекрасное утро Глупов
был изумлен, узнав, что им управляет не градоначальник, а изменник, и что из губернии едет особенная комиссия ревизовать его измену.
— О, нет! Он честный человек. Но этот старинный
прием отеческого семейного управления дворянскими делами надо
было поколебать.