Всего краше, всего светлее было то, что он в высшей степени понял, что «можно страдать страхом
по документу» и в то же время оставаться чистым и безупречным существом, каким она сегодня передо мной открылась.
Неточные совпадения
Заметьте, она уж и ехала с тем, чтоб меня поскорей оскорбить, еще никогда не видав: в глазах ее я был «подсыльный от Версилова», а она была убеждена и тогда, и долго спустя, что Версилов держит в руках всю судьбу ее и имеет средства тотчас же погубить ее, если захочет, посредством одного
документа; подозревала
по крайней мере это.
Не желаю судить теперь о намерениях Алексея Никаноровича в этом случае и признаюсь,
по смерти его я находился в некоторой тягостной нерешимости, что мне делать с этим
документом, особенно ввиду близкого решения этого дела в суде.
По-настоящему, я совершенно был убежден, что Версилов истребит письмо, мало того, хоть я говорил Крафту про то, что это было бы неблагородно, и хоть и сам повторял это про себя в трактире, и что «я приехал к чистому человеку, а не к этому», — но еще более про себя, то есть в самом нутре души, я считал, что иначе и поступить нельзя, как похерив
документ совершенно.
Но, однако же, у него уцелело моей руки два
документа, все записки
по две строчки, и, уж конечно, они тоже свидетельствуют; это я сегодня хорошо понял.
Я сохранил ясное воспоминание лишь о том, что когда рассказывал ему о «
документе», то никак не мог понятливо выразиться и толком связать рассказ, и
по лицу его слишком видел, что он никак не может понять меня, но что ему очень бы хотелось понять, так что даже он рискнул остановить меня вопросом, что было опасно, потому что я тотчас, чуть перебивали меня, сам перебивал тему и забывал, о чем говорил.
Главное состояло в том, чтобы тотчас же
по прибытии князя предъявить ему
документ; но я не выдавал
документа ни за что.
Бивал он ее под конец; а она хоть и не спускала ему, о чем мне доподлинно и
по документам известно, но до сих пор вспоминает его со слезами и меня им корит, и я рад, я рад, ибо хотя в воображениях своих зрит себя когда-то счастливой…
Неточные совпадения
«Плох. Может умереть в вагоне
по дороге в Россию. Немцы зароют его в землю, аккуратно отправят
документы русскому консулу, консул пошлет их на родину Долганова, а — там у него никого нет. Ни души».
— Далее: дело
по иску родственников купца Потапова, осужденного на поселение за принадлежность к секте хлыстов. Имущество осужденного конфисковано частично в пользу казны. Право на него моей почтенной доверительницы недостаточно обосновано, но она обещала представить еще один
документ. Здесь, мне кажется, доверительница заинтересована не имущественно, а, так сказать, гуманитарно, и, если не ошибаюсь, цель ее — добиться пересмотра дела. Впрочем, вы сами увидите…
Подавая ей портсигар, Самгин заметил, что рука его дрожит. В нем разрасталось негодование против этой непонятно маскированной женщины. Сейчас он скажет ей кое-что
по поводу идиотских «Размышлений» и этой операции с
документами. Но Марина опередила его намерение. Закурив, выдувая в потолок струю дыма и следя за ним, она заговорила вполголоса, медленно:
— А я — ждал, что вы спросите об этом, — откликнулся Тагильский, сунул руки в карманы брюк, поддернул их, шагнул к двери в столовую, прикрыл ее, сунул дымный окурок в землю кадки с фикусом. И, гуляя
по комнате, выбрасывая коротенькие ноги смешно и важно, как петух, он заговорил, как бы читая
документ:
Он стал быстро спрашивать
по поводу деловых
документов Марины, а через десяток минут резко спросил: