— Да, в военном, но благодаря… А, Стебельков, уж тут? Каким образом он здесь? Вот именно благодаря вот этим господчикам я и не в военном, — указал он прямо на Стебелькова и захохотал. Радостно засмеялся и Стебельков, вероятно приняв за любезность. Князь покраснел и поскорее
обратился с каким-то вопросом к Нащокину, а Дарзан, подойдя к Стебелькову, заговорил с ним о чем-то очень горячо, но уже вполголоса.
Неточные совпадения
Затерявшийся и конфузящийся новичок, в первый день поступления в школу (в какую бы то ни было), есть общая жертва: ему приказывают, его дразнят,
с ним
обращаются как
с лакеем.
Прожив уже месяц, я
с каждым днем убеждался, что за окончательными разъяснениями ни за что не мог
обратиться к нему.
Короче, со мной он
обращался как
с самым зеленым подростком, чего я почти не мог перенести, хотя и знал, что так будет.
Вместе
с тем невозможно было и представить себе, что она
обращалась ко мне только так: тут было намерение.
Это, видите ли, — вдруг
обратился он ко мне одному (и признаюсь, если он имел намерение обэкзаменовать во мне новичка или заставить меня говорить, то прием был очень ловкий
с его стороны; я тотчас это почувствовал и приготовился), — это, видите ли, вот господин Крафт, довольно уже нам всем известный и характером и солидностью убеждений.
— Приведенный вами факт хоть и неоднороден
с данным случаем, но все же похож и поясняет дело, —
обратился ко мне Васин.
— По-моему, всякий имеет право иметь свои чувства… если по убеждению…
с тем, чтоб уж никто его не укорял за них, —
обратился я к Васину. Хоть я проговорил и бойко, но точно не я, а во рту точно чужой язык шевелился.
Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет и которое в свою очередь истлеет без всякого следа и воспоминания (время тут ничего не значит), когда Земля
обратится в свою очередь в ледяной камень и будет летать в безвоздушном пространстве
с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя себе и представить!
Может быть, даже
обращусь в того нищего, который умер на пароходе,
с тою разницею, что в рубище моем не найдут ничего зашитого.
— Друг мой, не претендуй, что она мне открыла твои секреты, —
обратился он ко мне, — к тому же она
с добрым намерением — просто матери захотелось похвалиться чувствами сына. Но поверь, я бы и без того угадал, что ты капиталист. Все секреты твои на твоем честном лице написаны. У него «своя идея», Татьяна Павловна, я вам говорил.
— Он
с особенною любовью описывает, — заметил Версилов,
обращаясь к Татьяне Павловне; та отвернулась и не ответила.
С одною из таких фантазий и пришел я в это утро к Звереву — к Звереву, потому что никого другого не имел в Петербурге, к кому бы на этот раз мог
обратиться.
Я желаю заключить о его основательности: как вы думаете, мог бы я
обратиться за заключением к толпе англичан,
с которыми шествую, единственно потому только, что не сумел заговорить
с ними на водах?
— Что ж такое, что сын! Если он
с вами, то он негодяй. Если вы сын Версилова, —
обратилась она вдруг ко мне, — то передайте от меня вашему отцу, что он негодяй, что он недостойный бесстыдник, что мне денег его не надо… Нате, нате, нате, передайте сейчас ему эти деньги!
О,
с людьми надо
обращаться не уважая их!
— Если я
обратился к вам
с словами от всей души, то причиною тому были именно теперешние, настоящие чувства мои к Андрею Петровичу.
— То есть это при покойном государе еще вышло-с, —
обратился ко мне Петр Ипполитович, нервно и
с некоторым мучением, как бы страдая вперед за успех эффекта, — ведь вы знаете этот камень — глупый камень на улице, к чему, зачем, только лишь мешает, так ли-с?
— Уверяю вас, —
обратился я вдруг к доктору, — что бродяги — скорее мы
с вами и все, сколько здесь ни есть, а не этот старик, у которого нам
с вами еще поучиться, потому что у него есть твердое в жизни, а у нас, сколько нас ни есть, ничего твердого в жизни… Впрочем, где вам это понять.
Все закричали, зарадовались, а солдат, как стоял, так ни
с места, точно в столб
обратился, не понимает ничего; не понял ничего и из того, что председатель сказал ему в увещание, отпуская на волю.
Положил я, детки, вам словечко сказать одно, небольшое, — продолжал он
с тихой, прекрасной улыбкой, которую я никогда не забуду, и
обратился вдруг ко мне: — Ты, милый, церкви святой ревнуй, и аще позовет время — и умри за нее; да подожди, не пугайся, не сейчас, — усмехнулся он.
Не естественно ли мне было
обратиться к тому, кто еще
с детства заменял мне отца, чьи милости я видела на себе столько лет?
— Вот что, Петр Ипполитович, —
обратился я к нему
с строгим видом, — прошу вас покорнейше пойти и пригласить сейчас сюда ко мне Анну Андреевну для переговоров. Давно они здесь?
Анна Андреевна подала чаю, но вдруг
обратилась ко мне и начала
с чрезвычайною торжественностью...
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там
обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Я не мог наглядеться на князя: уважение, которое ему все оказывали, большие эполеты, особенная радость, которую изъявила бабушка, увидев его, и то, что он один, по-видимому, не боялся ее,
обращался с ней совершенно свободно и даже имел смелость называть ее ma cousine, внушили мне к нему уважение, равное, если не большее, тому, которое я чувствовал к бабушке. Когда ему показали мои стихи, он подозвал меня к себе и сказал:
Неточные совпадения
Люлюков. Имею честь поздравить, Анна Андреевна! (Подходит к ручке и потом,
обратившись к зрителям, щелкает языком
с видом удальства.)Марья Антоновна! Имею честь поздравить. (Подходит к ее ручке и
обращается к зрителям
с тем же удальством.)
Помощник градоначальника, сославшись
с стряпчим и неустрашимым штаб-офицером, стал убеждать глуповцев удаляться немкиной и Клемантинкиной злоехидной прелести и
обратиться к своим занятиям.
На первых порах глуповцы, по старой привычке, вздумали было
обращаться к нему
с претензиями и жалобами друг на друга, но он даже не понял их.
— Ну, старички, — сказал он обывателям, — давайте жить мирно. Не трогайте вы меня, а я вас не трону. Сажайте и сейте, ешьте и пейте, заводите фабрики и заводы — что же-с! Все это вам же на пользу-с! По мне, даже монументы воздвигайте — я и в этом препятствовать не стану! Только
с огнем, ради Христа, осторожнее
обращайтесь, потому что тут недолго и до греха. Имущества свои попалите, сами погорите — что хорошего!
Не один дипломат открывал сим способом планы и замыслы неприятелей и через то делал их непригодными; не один военачальник
с помощью этой же методы выигрывал сражения или своевременно
обращался в бегство.