Неточные совпадения
Я
не только
не жалел о кушаньях, но был
в восторге.
Когда вы вышли, Андрей Петрович, я был
в восторге,
в восторге до слез, — почему, из-за чего, сам
не понимаю.
— Обольщала, Татьяна Павловна, пробовала,
в восторг даже ее привела, да хитра уж и она очень… Нет, тут целый характер, и особый, московский… И представьте, посоветовала мне обратиться к одному здешнему, Крафту, бывшему помощнику у Андроникова, авось, дескать, он что знает. О Крафте этом я уже имею понятие и даже мельком помню его; но как сказала она мне про этого Крафта, тут только я и уверилась, что ей
не просто неизвестно, а что она лжет и все знает.
Влюбленная девушка была
в восторге и
в предложении Версилова «видела
не одно только его самопожертвование», которое тоже, впрочем, ценила.
Но, услыхав теперь о подвиге Версилова, я пришел
в восторг искренний, полный, с раскаянием и стыдом осуждая мой цинизм и мое равнодушие к добродетели, и мигом, возвысив Версилова над собою бесконечно, я чуть
не обнял Васина.
— Нескромный, очень нескромный вопрос: ведь вы,
в вашу жизнь, знавали женщин, имели связи?.. Я вообще, вообще, я
не в частности! — краснел я и захлебывался от
восторга.
— Ну где ему! Она, она сама. То-то и есть, что он
в полном
восторге. Он, говорят, теперь все сидит и удивляется, как это ему самому
не пришло
в голову. Я слышал, он даже прихворнул… тоже от
восторга, должно быть.
Удивительно каким образом, но Стебельков уже все знал об Анне Андреевне, и даже
в подробностях;
не описываю его разговора и жестов, но он был
в восторге,
в исступлении
восторга от «художественности подвига».
Я прямо говорю: это почти нельзя было вынести без слез, и
не от умиления, а от какого-то странного
восторга: чувствовалось что-то необычайное и горячее, как та раскаленная песчаная степь со львами,
в которой скиталась святая.
Тут я развил перед ним полную картину полезной деятельности ученого, медика или вообще друга человечества
в мире и привел его
в сущий
восторг, потому что и сам говорил горячо; он поминутно поддакивал мне: «Так, милый, так, благослови тебя Бог, по истине мыслишь»; но когда я кончил, он все-таки
не совсем согласился: «Так-то оно так, — вздохнул он глубоко, — да много ли таких, что выдержат и
не развлекутся?
Хвалит пустыню с
восторгом, но ни
в пустыню, ни
в монастырь ни за что
не пойдет, потому что
в высшей степени «бродяга», как мило назвал его Александр Семенович, на которого ты напрасно, мимоходом сказать, сердишься.
Он был серьезен, то есть
не то что серьезен, но
в возможность женить меня, я видел ясно, он и сам совсем верил и даже принимал идею с
восторгом.
Все эти последние бессвязные фразы я пролепетал уже на улице. О, я все это припоминаю до мелочи, чтоб читатель видел, что, при всех
восторгах и при всех клятвах и обещаниях возродиться к лучшему и искать благообразия, я мог тогда так легко упасть и
в такую грязь! И клянусь, если б я
не уверен был вполне и совершенно, что теперь я уже совсем
не тот и что уже выработал себе характер практическою жизнью, то я бы ни за что
не признался во всем этом читателю.
Его глаза сверкали — это я ясно помню.
В лице его я
не заметил чего-нибудь вроде чистой жалости, слез — плакали лишь мама, Лиза да Лукерья. Напротив, и это я очень хорошо запомнил,
в лице его поражало какое-то необыкновенное возбуждение, почти
восторг. Я побежал за Татьяной Павловной.
— Я
не знал, что вы так любите маму! — отрезал я вдруг сам
в восторге.
Она вскочила — и никогда
не забуду этого
восторга, этого счастья
в лице ее, и вдруг это все сменилось быстрой краской, и глаза ее сверкнули.
— Это гретые тарелки-с, раскаленные-с! — говорил он чуть
не в восторге, накладывая разгоряченную и обернутую в салфетку тарелку на больную грудь Вельчанинова. — Других припарок нет-с, и доставать долго-с, а тарелки, честью клянусь вам-с, даже и всего лучше будут-с; испытано на Петре Кузьмиче-с, собственными глазами и руками-с. Умереть ведь можно-с. Пейте чай, глотайте, — нужды нет, что обожжетесь; жизнь дороже… щегольства-с…
Неточные совпадения
Между тем новый градоначальник оказался молчалив и угрюм. Он прискакал
в Глупов, как говорится, во все лопатки (время было такое, что нельзя было терять ни одной минуты) и едва вломился
в пределы городского выгона, как тут же, на самой границе, пересек уйму ямщиков. Но даже и это обстоятельство
не охладило
восторгов обывателей, потому что умы еще были полны воспоминаниями о недавних победах над турками, и все надеялись, что новый градоначальник во второй раз возьмет приступом крепость Хотин.
Это говорилось с тем же удовольствием, с каким молодую женщину называют «madame» и по имени мужа. Неведовский делал вид, что он
не только равнодушен, но и презирает это звание, но очевидно было, что он счастлив и держит себя под уздцы, чтобы
не выразить
восторга,
не подобающего той новой, либеральной среде,
в которой все находились.
Неведовскому переложили, как и было рассчитано, и он был губернским предводителем. Многие были веселы, многие были довольны, счастливы, многие
в восторге, многие недовольны и несчастливы. Губернский предводитель был
в отчаянии, которого он
не мог скрыть. Когда Неведовский пошел из залы, толпа окружила его и восторженно следовала за ним, так же как она следовала
в первый день за губернатором, открывшим выборы, и так же как она следовала за Снетковым, когда тот был выбран.
На углу он встретил спешившего ночного извозчика. На маленьких санках,
в бархатном салопе, повязанная платком, сидела Лизавета Петровна. «Слава Богу, слава Богу»! проговорил он, с
восторгом узнав ее, теперь имевшее особенно серьезное, даже строгое выражение, маленькое белокурое лицо.
Не приказывая останавливаться извозчику, он побежал назад рядом с нею.
— О, прекрасно! Mariette говорит, что он был мил очень и… я должен тебя огорчить…
не скучал о тебе,
не так, как твой муж. Но еще раз merci, мой друг, что подарила мне день. Наш милый самовар будет
в восторге. (Самоваром он называл знаменитую графиню Лидию Ивановну, за то что она всегда и обо всем волновалась и горячилась.) Она о тебе спрашивала. И знаешь, если я смею советовать, ты бы съездила к ней нынче. Ведь у ней обо всем болит сердце. Теперь она, кроме всех своих хлопот, занята примирением Облонских.