Неточные совпадения
И вот он умирает; Катерина Николавна тотчас
вспомнила про письмо: если бы оно обнаружилось в бумагах покойного и попало в руки старого князя, то тот несомненно прогнал бы ее навсегда, лишил наследства и
не дал бы ей ни копейки при жизни.
Мама, если
не захотите оставаться с мужем, который завтра женится на другой, то
вспомните, что у вас есть сын, который обещается быть навеки почтительным сыном,
вспомните и пойдемте, но только с тем, что «или он, или я», — хотите?
Не понимаю, почему вдруг тогда на меня нашло страшное озлобление. Вообще, я с большим неудовольствием
вспоминаю о некоторых моих выходках в те минуты; я вдруг встал со стула.
Впрочем, сюртук мой был еще
не совсем скверен, но, попав к князю, я
вспомнил о предложении Версилова сшить себе платье.
Лиза как-то говорила мне раз, мельком,
вспоминая уже долго спустя, что я произнес тогда эту фразу ужасно странно, серьезно и как бы вдруг задумавшись; но в то же время «так смешно, что
не было возможности выдержать»; действительно, Анна Андреевна опять рассмеялась.
Когда я сижу с вами рядом, то
не только
не могу говорить о дурном, но и мыслей дурных иметь
не могу; они исчезают при вас, и,
вспоминая мельком о чем-нибудь дурном подле вас, я тотчас же стыжусь этого дурного, робею и краснею в душе.
— Хохоча над тобой, сказал! — вдруг как-то неестественно злобно подхватила Татьяна Павловна, как будто именно от меня и ждала этих слов. — Да деликатный человек, а особенно женщина, из-за одной только душевной грязи твоей в омерзение придет. У тебя пробор на голове, белье тонкое, платье у француза сшито, а ведь все это — грязь! Тебя кто обшил, тебя кто кормит, тебе кто деньги, чтоб на рулетках играть, дает?
Вспомни, у кого ты брать
не стыдишься?
Тут я вдруг
вспомнил о Катерине Николавне, и что-то опять мучительно, как булавкой, кольнуло меня в сердце, и я весь покраснел. Я, естественно,
не мог быть в ту минуту добрым.
Я был бесконечно изумлен; эта новость была всех беспокойнее: что-то вышло, что-то произошло, что-то непременно случилось, чего я еще
не знаю! Я вдруг мельком
вспомнил, как Версилов промолвил мне вчера: «
Не я к тебе приду, а ты ко мне прибежишь». Я полетел к князю Николаю Ивановичу, еще более предчувствуя, что там разгадка. Васин, прощаясь, еще раз поблагодарил меня.
Я присел на кровати, холодный пот выступил у меня на лбу, но я чувствовал
не испуг: непостижимое для меня и безобразное известие о Ламберте и его происках вовсе, например,
не наполнило меня ужасом, судя по страху, может быть безотчетному, с которым я
вспоминал и в болезни и в первые дни выздоровления о моей с ним встрече в тогдашнюю ночь.
«У меня с рук
не сходила, —
вспоминал старик, — бывало, и ходить учу, поставлю в уголок шага за три да и зову ее, а она-то ко мне колыхается через комнату, и
не боится, смеется, а добежит до меня, бросится и за шею обымет.
Нельзя винить меня за то, что я жадно смотрю кругом себя, чтоб отыскать хоть одного друга, а потому я и
не могла
не обрадоваться другу: тот, кто мог даже в ту ночь, почти замерзая,
вспоминать обо мне и повторять одно только мое имя, тот, уж конечно, мне предан.
Я вдруг
вспомнил, что когда была у меня тогда Настасья Егоровна, то я проговорился ей, что
не знаю, где живет Ламберт, но в том только смысле, что «
не знаю и знать
не хочу».
Я еще раз прошу
вспомнить, что у меня несколько звенело в голове; если б
не это, я бы говорил и поступал иначе. В этой лавке, в задней комнате, действительно можно было есть устрицы, и мы уселись за накрытый скверной, грязной скатертью столик. Ламберт приказал подать шампанского; бокал с холодным золотого цвета вином очутился предо мною и соблазнительно глядел на меня; но мне было досадно.
Об этом, конечно,
не стоило бы
вспоминать, но мне хотелось только указать, как это издалека иногда идет…
Вспоминая прежние разговоры со мной и сообразив множество мельчайших обстоятельств, она
не могла усомниться в верности известия.
Да, я — побочный сын и, может быть, действительно хотел отмстить за то, что побочный сын, и действительно, может быть, какому-то Черту Ивановичу, потому что сам черт тут
не найдет виноватого; но
вспомните, что я отверг союз с мерзавцами и победил свои страсти!
Он сделался бледен как полотно, схватил стакан, налил и подал ей. Я закрыл глаза руками и стал читать молитву, не помню какую… Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!.. Еще, признаться, меня вот что печалит: она перед смертью ни разу
не вспомнила обо мне; а кажется, я ее любил как отец… ну, да Бог ее простит!.. И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?
Так, были какие-то мысли или обрывки мыслей, какие-то представления, без порядка и связи, — лица людей, виденных им еще в детстве или встреченных где-нибудь один только раз и об которых он никогда бы и
не вспомнил; колокольня В—й церкви; биллиард в одном трактире и какой-то офицер у биллиарда, запах сигар в какой-то подвальной табачной лавочке, распивочная, черная лестница, совсем темная, вся залитая помоями и засыпанная яичными скорлупами, а откуда-то доносится воскресный звон колоколов…
Неточные совпадения
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И
вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. // Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он
не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он
вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж тем // Разумный толк без пошлых тем, // Без вечных истин, без педантства, // И
не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; //
Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем
не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром
вспомнил я.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. //
Не правда ль? Вам была
не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только
вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я
не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
И
вспоминал он часто об Александре Петровиче, и так ему бывало грустно, что
не знал он, куда деться от тоски.