Неточные совпадения
У этого Версилова была подлейшая замашка из высшего тона: сказав (когда нельзя было иначе) несколько преумных и
прекрасных вещей, вдруг кончить нарочно какою-нибудь глупостью, вроде этой догадки про седину Макара Ивановича и про влияние ее на мать. Это он делал нарочно и, вероятно, сам не зная зачем, по глупейшей светской привычке. Слышать его —
кажется, говорит очень серьезно, а между тем про себя кривляется или смеется.
Были они до безобразия низки, но, что глупее всего, окна, двери, мебель — все, все было обвешано или убрано ситцем,
прекрасным французским ситцем, и отделано фестончиками; но от этого комната
казалась еще вдвое темнее и походила на внутренность дорожной кареты.
— «Тем даже
прекрасней оно, что тайна…» Это я запомню, эти слова. Вы ужасно неточно выражаетесь, но я понимаю… Меня поражает, что вы гораздо более знаете и понимаете, чем можете выразить; только вы как будто в бреду… — вырвалось у меня, смотря на его лихорадочные глаза и на побледневшее лицо. Но он,
кажется, и не слышал моих слов.
Я как-то уж заметил,
кажется, что у Версилова лицо становилось удивительно
прекрасным, когда он чуть-чуть только становился простодушным.
— Опять «жизни»: вы только и твердите это слово, как будто я мертвая! Я предвижу, что будет дальше, — сказала она, засмеявшись, так что
показались прекрасные зубы. — Сейчас дойдем до правил и потом… до любви.
Месяца через два в окнах господского дома
показалось прекрасное женское личико, сначала с заплаканными, а потом просто с прелестными голубыми глазками.
Ходить вдвоем с любимым существом в чужом городе, среди чужих, как-то особенно приятно, все
кажется прекрасным и значительным, всем желаешь добра, мира и того же счастия, которым исполнен сам.
Неточные совпадения
Тут только, оглянувшись вокруг себя, он заметил, что они ехали
прекрасною рощей; миловидная березовая ограда тянулась у них справа и слева. Между дерев мелькала белая каменная церковь. В конце улицы
показался господин, шедший к ним навстречу, в картузе, с суковатой палкой в руке. Облизанный аглицкий пес на высоких ножках бежал перед ним.
— Да,
прекрасный, превосходный, образованный, умный… — заговорил вдруг Раскольников какою-то неожиданною скороговоркой и с каким-то необыкновенным до сих пор оживлением, — уж не помню, где я его прежде, до болезни, встречал…
Кажется, где-то встречал… Вот и этот тоже хороший человек! — кивнул он на Разумихина, — нравится он тебе, Дуня? — спросил он ее и вдруг, неизвестно чему, рассмеялся.
Удовлетворив своему любопытству, папа передал ее протопопу, которому вещица эта,
казалось, чрезвычайно понравилась: он покачивал головой и с любопытством посматривал то на коробочку, то на мастера, который мог сделать такую
прекрасную штуку. Володя поднес своего турка и тоже заслужил самые лестные похвалы со всех сторон. Настал и мой черед: бабушка с одобрительной улыбкой обратилась ко мне.
Неужели это
прекрасное чувство было заглушено во мне любовью к Сереже и желанием
казаться перед ним таким же молодцом, как и он сам? Незавидные же были эти любовь и желание
казаться молодцом! Они произвели единственные темные пятна на страницах моих детских воспоминаний.
Утро было
прекрасное: опрятные, веселые дома с садиками, вид краснолицых, красноруких, налитых пивом, весело работающих немецких служанок и яркое солнце веселили сердце; но чем ближе они подходили к водам, тем чаще встречались больные, и вид их
казался еще плачевнее среди обычных условий благоустроенной немецкой жизни.