Неточные совпадения
–…второстепенный, которому предназначено послужить лишь материалом для более благородного племени, а не иметь своей самостоятельной роли в
судьбах человечества. Ввиду этого, может быть и справедливого, своего вывода господин Крафт пришел к заключению, что всякая
дальнейшая деятельность всякого русского человека должна быть этой идеей парализована, так сказать, у всех должны опуститься руки и…
Их давно нет, но они оставили идею, и она вошла элементом
дальнейшего в
судьбы человечества.
Общество отсекает его от себя вполне механически торжествующею над ним силой и сопровождает отлучение это ненавистью (так по крайней мере они сами о себе, в Европе, повествуют), — ненавистью и полнейшим к
дальнейшей судьбе его, как брата своего, равнодушием и забвением.
Между прочим, отчасти по его старанию, устроилась и
дальнейшая судьба князя: давно уже отличил он, между всеми лицами, которых узнал в последнее время, Евгения Павловича Радомского; он первый пошел к нему и передал ему все подробности совершившегося события, какие знал, и о настоящем положении князя.
Не знаю, выдавались ли такие же эпохи в
дальнейших судьбах русской колонии с таким оживлением, и светским, и литературно-художественным. Вряд ли. Что-то я не слыхал этого потом от дерптских русских — бывших студентов и не студентов, с какими встречался до последнего времени.
Неточные совпадения
О, я не хочу выводить
дальнейших заключений и, как ворон, каркать молодой
судьбе одну только гибель.
К сожалению, в
дальнейшем трагическая
судьба Польши привела к вытеснению славянского мессианизма исключительным польским национализмом.
Проблема философии истории. Россия и Европа. Славянофилы и западники. Вопрос о
судьбе России. Сороковые годы. Чаадаев. Печерин. Славянофилы. Киреевский. Аксаков. Хомяков. Письмо Фр. Баадера. Западники. Идеалисты сороковых годов. Грановский. Белинский. Герцен.
Дальнейшее развитие славянофильства. Данилевский. Леонтьев. Достоевский.
Но все-таки эти сборища у Сарсе были мне полезны для
дальнейшего моего знакомства с Парижем. У него же я познакомился и с человеком, которому
судьба не дальше как через три года готовила роль ни больше ни меньше как диктатора французской республики под конец Франко-прусской войны. А тогда его знали только в кружках молодых литераторов и среди молодежи Латинского квартала. Он был еще безвестный адвокат и ходил в Палату простым репортером от газеты «Temps». Сарсе говорит мне раз:
За
дальнейшей его
судьбой за границей я не следил и не помню, откуда он мне писал, вплоть до того момента, когда я получил верное известие, что он, в качестве корреспондента, нарвался на отряд папских войск (во время последней кампании Гарибальди), был ранен в руку, потом лежал в госпитале в Риме, где ему сделали неудачную операцию и где он умер от антонова огня.