Неточные совпадения
Итак, мог же, стало быть, этот молодой
человек иметь в себе столько самой прямой и обольстительной силы, чтобы привлечь такое чистое до тех пор существо и,
главное, такое совершенно разнородное с собою существо, совершенно из другого мира и из другой земли, и на такую явную гибель?
Я пишу теперь, как давно отрезвившийся
человек и во многом уже почти как посторонний; но как изобразить мне тогдашнюю грусть мою (которую живо сейчас припомнил), засевшую в сердце, а
главное — мое тогдашнее волнение, доходившее до такого смутного и горячего состояния, что я даже не спал по ночам — от нетерпения моего, от загадок, которые я сам себе наставил.
Но не то смешно, когда я мечтал прежде «под одеялом», а то, что и приехал сюда для него же, опять-таки для этого выдуманного
человека, почти забыв мои
главные цели.
Уединение —
главное: я ужасно не любил до самой последней минуты никаких сношений и ассоциаций с
людьми; говоря вообще, начать «идею» я непременно положил один, это sine qua.
Однако сделалось по-моему: на том же дворе, но в другом флигеле, жил очень бедный столяр,
человек уже пожилой и пивший; но у жены его, очень еще не старой и очень здоровой бабы, только что помер грудной ребеночек и,
главное, единственный, родившийся после восьми лет бесплодного брака, тоже девочка и, по странному счастью, тоже Ариночка.
Люди, любящие эту затхлую чистоту, а
главное, угодливую почтительность хозяек, — сами подозрительны.
Однако и теперь затруднился бы сказать о нем что-нибудь точное и определяющее, потому что в этих
людях главное — именно их незаконченность, раскидчивость и неопределенность.
Кроме того, есть характеры, так сказать, слишком уж обшарканные горем, долго всю жизнь терпевшие, претерпевшие чрезвычайно много и большого горя, и постоянного по мелочам и которых ничем уже не удивишь, никакими внезапными катастрофами и,
главное, которые даже перед гробом любимейшего существа не забудут ни единого из столь дорого доставшихся правил искательного обхождения с
людьми.
— Не знаю; не берусь решать, верны ли эти два стиха иль нет. Должно быть, истина, как и всегда, где-нибудь лежит посредине: то есть в одном случае святая истина, а в другом — ложь. Я только знаю наверно одно: что еще надолго эта мысль останется одним из самых
главных спорных пунктов между
людьми. Во всяком случае, я замечаю, что вам теперь танцевать хочется. Что ж, и потанцуйте: моцион полезен, а на меня как раз сегодня утром ужасно много дела взвалили… да и опоздал же я с вами!
Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти
люди, игра и,
главное, я сам вместе с ними, казалось мне страшно грязным.
— Тут,
главное, есть один Жибельский, еще молодой
человек, по судейской части, нечто вроде помощника аблакатишки.
Упомяну лишь, что
главный характер их приемов состоял в том, чтоб разузнать кой-какие секреты
людей, иногда честнейших и довольно высокопоставленных; затем они являлись к этим лицам и грозили обнаружить документы (которых иногда совсем у них не было) и за молчание требовали выкуп.
Главное то, что в шайке участвовал один молодой
человек из самого порядочного круга и которому удалось предварительно достать сведения.
Предложить измену несчастному потому, что этот несчастный «не стоит» ее, и,
главное, предложить это беременной от этого несчастного женщине, — вот ум этих
людей!
— Ах да, — произнес он голосом светского
человека, и как бы вдруг припомнив, — ах да! Тот вечер… Я слышал… Ну как ваше здоровье и как вы теперь сами после всего этого, Аркадий Макарович?.. Но, однако, перейдем к
главному. Я, видите ли, собственно преследую три цели; три задачи передо мной, и я…
Нет, если в чем прав Ламберт, так в том, что нынче всех этих дурачеств не требуется вовсе, а что нынче в наш век
главное — сам
человек, а потом его деньги.
Главное, я наконец постиг этого
человека, и даже мне было отчасти жаль и как бы досадно, что все это оказалось так просто: этого
человека я всегда ставил в сердце моем на чрезвычайную высоту, в облака, и непременно одевал его судьбу во что-то таинственное, так что естественно до сих пор желал, чтобы ларчик открывался похитрее.
— Нет-с, уж наверно не воротился, да и не воротится, может, и совсем, — проговорила она, смотря на меня тем самым вострым и вороватым глазом и точно так же не спуская его с меня, как в то уже описанное мною посещение, когда я лежал больной. Меня,
главное, взорвало, что тут опять выступали их какие-то тайны и глупости и что эти
люди, видимо, не могли обойтись без тайн и без хитростей.
Главное, он не успел еще вникнуть: известили его обо всем анонимно, как оказалось после (и об чем я упомяну потом), и он налетел еще в том состоянии взбесившегося господина, в котором даже и остроумнейшие
люди этой национальности готовы иногда драться, как сапожники.
Скрыть выстрела не удалось — это правда; но вся
главная история, в
главной сущности своей, осталась почти неизвестною; следствие определило только, что некто В., влюбленный
человек, притом семейный и почти пятидесятилетний, в исступлении страсти и объясняя свою страсть особе, достойной высшего уважения, но совсем не разделявшей его чувств, сделал, в припадке безумия, в себя выстрел.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более
главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Он объявил, что
главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не
человек».
Хотя, конечно, они лица не так заметные, и то, что называют второстепенные или даже третьестепенные, хотя
главные ходы и пружины поэмы не на них утверждены и разве кое-где касаются и легко зацепляют их, — но автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем и с этой стороны, несмотря на то что сам
человек русский, хочет быть аккуратен, как немец.
Конечно, взглянувши оком благоразумного
человека, он видел, что все это вздор, что глупое слово ничего не значит, особливо теперь, когда
главное дело уже обделано как следует.
Там, слышно, бывший студент на большой дороге почту разбил; там передовые, по общественному своему положению,
люди фальшивые бумажки делают; там, в Москве, ловят целую компанию подделывателей билетов последнего займа с лотереей, — и в
главных участниках один лектор всемирной истории; там убивают нашего секретаря за границей, по причине денежной и загадочной…