Вопросов я наставил много, но есть один самый важный, который, замечу, я не осмелился прямо задать моей матери, несмотря на то что так близко сошелся с нею прошлого года и, сверх того, как грубый и неблагодарный щенок, считающий, что перед ним виноваты, не церемонился с нею вовсе.
Я пишу теперь, как давно отрезвившийся человек и во многом уже почти как посторонний; но как изобразить мне тогдашнюю грусть мою (которую живо сейчас припомнил), засевшую в сердце, а главное — мое тогдашнее волнение, доходившее до такого смутного и горячего состояния, что я даже не спал по ночам — от нетерпения моего, от загадок, которые я сам себе наставил.
И тут наставил меня так делать, что ты, — говорит, — как если почувствуешь сердцеразжижение и ее вспомнишь, то и разумей, что это, значит, к тебе приступает ангел сатанин, и ты тогда сейчас простирайся противу его на подвиг: перво-наперво стань на колени.
Последняя всегда горько плакала, обрабатывая многочисленные ссадины и раны, а сорвиголова увлечённо рассказывала, как прошёл день, с кем она подралась и сколько синяков наставила соседским мальчишкам.
Человеческое слово. И нет ничего дороже его. Нет ничего сильнее его. Город возьмет. Врага остановит. Сердце полонит. Мертвого воскресит. Живого умертвит. На путь наставит, с пути собьет. Ненавидеть научит. За собой позовет. Народы из темноты выведет. Солнцем им засветит. Крылья вырастит… Все подвластно ему.. Ежели, конечно, это большое, настоящее слово, а не пустой балабольный звон…
Последняя всегда горько плакала, обрабатывая многочисленные ссадины и раны, а сорвиголова увлечённо рассказывала, как прошёл день, с кем она подралась и сколько синяков наставила соседским мальчишкам.
– Это дракон! – выдохнула я, обвиняюще наставив палец на заказчика.
– Ударить совершенно постороннего человека в морду, наставить автомат и отнять то, что тебе не принадлежит?