А на столе – огрызок дрянного грошового карандаша, лампадка с подозрительной грязнотцой, видимо – чернила, измызганная ручка, похожая скорей на восковую свечу, самодельный пресс-папье, две политические книжки, какой-то «деловой» журнал и целый ворох, беспорядочная рыхлая куча разнокалиберных бумаг.
На следующий раз зашли перекусить в какое-то кафе подешевле – что-то типа русского варианта фаст-фуда – явный шалман с характерной для таких мест грязнотцой.
Сейчас ведь у нас это так любят: за истину никто не поручится, возиться с ней не станет (неприбыльное это дело, да и есть ли она, истина?), а ты нам грязнотцы подавай!