Неточные совпадения
— Не нужно, папа, не нужно! я не хочу гостинцев; я не буду их есть; я тебе их назад отдам! — закричала я,
разрываясь от слез, потому что все
сердце изныло у меня в одно мгновение.
Она долго, крепко держала меня в объятиях, как будто трепеща одной мысли, что разлучится со мною.
Сердце мое
разрывалось.
Если она увлеклась неопытным чувством и некому было удержать ее? если я первая виноватее всех, потому что не уследила за
сердцем ее? если это письмо первое? если вы оскорбили вашими грубыми подозрениями ее девственное, благоуханное чувство? если вы загрязнили ее воображение своими циническими толками об этом письме? если вы не видали этого целомудренного, девственного стыда, который сияет на лице ее, чистый, как невинность, который я вижу теперь, который я видела, когда она, потерянная, измученная, не зная, что говорить, и
разрываясь от тоски, отвечала признанием на все ваши бесчеловечные вопросы?
— Милый, я — рада! Так рада, что — как пьяная и даже плакать хочется! Ой, Клим, как это удивительно, когда чувствуешь, что можешь хорошо делать свое дело! Подумай, — ну, что я такое? Хористка, мать — коровница, отец — плотник, и вдруг — могу! Какие-то морды, животы перед глазами, а я — пою, и вот, сейчас —
сердце разорвется, умру! Это… замечательно!
— Помер муж, я схватилась за сына, — а он пошел по этим делам. Вот тут плохо мне стало и жалко его… Пропадет, как я буду жить? Сколько страху, тревоги испытала я,
сердце разрывалось, когда думала о его судьбе…
И мне стало так горько, что я не могу помочь вам этой любовью… что
сердце разорвалось, и я, я — не мог молчать, я должен был говорить, Настенька, я должен был говорить!..
«Государь ты мой, красно солнышко, // Иль убей меня или выслушай! // Твои речи — будто острый нож; // От них
сердце разрывается. // Не боюся смерти лютыя, // Не боюся я людской молвы, // А боюсь твоей немилости.»
Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем
сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто
разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Но после этого часа прошел еще час, два, три, все пять часов, которые он ставил себе самым дальним сроком терпения, и положение было все то же; и он всё терпел, потому что больше делать было нечего, как терпеть, каждую минуту думая, что он дошел до последних пределов терпения и что
сердце его вот-вот сейчас
разорвется от сострадания.
Одно — вне ее присутствия, с доктором, курившим одну толстую папироску за другою и тушившим их о край полной пепельницы, с Долли и с князем, где шла речь об обеде, о политике, о болезни Марьи Петровны и где Левин вдруг на минуту совершенно забывал, что происходило, и чувствовал себя точно проснувшимся, и другое настроение — в ее присутствии, у ее изголовья, где
сердце хотело
разорваться и всё не
разрывалось от сострадания, и он не переставая молился Богу.
Никогда еще не проходило дня в ссоре. Нынче это было в первый раз. И это была не ссора. Это было очевидное признание в совершенном охлаждении. Разве можно было взглянуть на нее так, как он взглянул, когда входил в комнату за аттестатом? Посмотреть на нее, видеть, что
сердце ее
разрывается от отчаяния, и пройти молча с этим равнодушно-спокойным лицом? Он не то что охладел к ней, но он ненавидел ее, потому что любил другую женщину, — это было ясно.
Он припал головой к дереву кровати, чувствуя, что
сердце его
разрывается.