Когда, бывало, нас выводили часа в три гулять, все прохожие останавливались как пораженные, едва только взглядывали на нее, и нередко крик изумления раздавался вслед счастливому ребенку.
Я между этими деловыми, сердитыми прохожими, с тетрадью нот под мышкой; старуха Наталья, провожавшая меня и каждый раз задававшая мне, себе неведомо, разрешить задачу: о чем она всего более думает? — наконец, мой учитель, полуитальянец, полуфранцуз, чудак, минутами настоящий энтузиаст, гораздо чаще педант и всего больше скряга, — все это развлекало меня, заставляло меня смеяться или задумываться.
Две Бочки ехали; одна с вином, Другая Пустая. Вот первая — себе без шуму и шажком Плетётся, Другая вскачь несётся; От ней по мостовой и стукотня, и гром, И пыль столбом; Прохожий к стороне скорей от страху жмётся, Её заслышавши издалека. Но как та Бочка ни громка, А польза в ней не так, как в первой, велика.
За дверью, которая часто раскрывается, впуская посетителей, и за большими окнами, украшенными плющом, идут прохожие в шубах и девушки в платочках — под голубым вечерним снегом.
Бранится кучер с кареты, злобно глядит и стряхивает с рукава снег прохожий, перебегавший дорогу и налетевший плечом на морду лошаденки. Иона ерзает на козлах, как на иголках, тыкает в стороны локтями и водит глазами, как угорелый, словно не понимает, где он и зачем он здесь.
На первый взгляд в них не было ничего необычного – люди как люди, – но если бы случайные редкие прохожие знали, кто сейчас прошёл мимо них, эти два человека точно бы не остались незамеченными.
Сел на камень, осторожно развязал горловину, чтобы взгляд случайного прохожего не упал на содержимое.
На первый взгляд в них не было ничего необычного – люди как люди, – но если бы случайные редкие прохожие знали, кто сейчас прошёл мимо них, эти два человека точно бы не остались незамеченными.
Меня вели к дворцу, и по пути я постоянно наталкивался на любопытные взгляды прохожих.