Неточные совпадения
— Да и
я, брат, слышал, — подхватил генерал. — Тогда же, после серег, Настасья Филипповна весь анекдот пересказывала. Да ведь дело-то теперь уже другое. Тут, может быть, действительно миллион сидит и… страсть. Безобразная страсть,
положим, но все-таки страстью пахнет, а ведь известно, на что эти господа способны, во всем хмелю!.. Гм!.. Не вышло бы анекдота какого-нибудь! — заключил генерал задумчиво.
— Прежде, когда
я лет семи был, кажется, подвязывали, а теперь
я обыкновенно к себе на колени салфетку
кладу, когда ем.
Я не разуверял их, что
я вовсе не люблю Мари, то есть не влюблен в нее, что
мне ее только очень жаль было;
я по всему видел, что им так больше хотелось, как они сами вообразили и
положили промеж себя, и потому молчал и показывал вид, что они угадали.
— Вот, князь, — сказала Аглая,
положив на столик свой альбом, — выберите страницу и напишите
мне что-нибудь. Вот перо, и еще новое. Ничего что стальное? Каллиграфы,
я слышала, стальными не пишут.
—
Я,
положим, с вами где-то встречался, но…
— Это,
положим, произошло по его невинности, — заключил Иван Федорович Епанчин, — и во всяком случае поощрять такие наклонности довольно опасно, но в настоящую минуту, право, недурно, что он вздумал пожаловать, хотя бы и таким оригинальным манером: он, может быть, и повеселит нас, сколько
я о нем по крайней мере могу судить.
Я взял бумажку и
положил в карман, для чего — не знаю.
Вот, перед вами же, пришел да
положил сто тысяч на стол, после пяти-то лет невинности, и уж наверно у них там тройки стоят и
меня ждут.
— Ну, этот,
положим, соврал. Один вас любит, а другой у вас заискивает; а
я вам вовсе льстить не намерен, было бы вам это известно. Но не без смысла же вы: вот рассудите-ка
меня с ним. Ну, хочешь, вот князь нас рассудит? — обратился он к дяде. —
Я даже рад, князь, что вы подвернулись.
— Да вы его у нас, пожалуй, этак захвалите! Видите, уж он и руку к сердцу, и рот в ижицу, тотчас разлакомился. Не бессердечный-то, пожалуй, да плут, вот беда; да к тому же еще и пьян, весь развинтился, как и всякий несколько лет пьяный человек, оттого у него всё и скрипит. Детей-то он любит,
положим, тетку покойницу уважал…
Меня даже любит и ведь в завещании, ей-богу,
мне часть оставил…
Я и прежде колебалась, а теперь уж наверно решила: «
Положите сперва
меня в гроб и закопайте в землю, тогда выдавайте дочь», вот что
я Ивану Федоровичу сегодня отчеканила.
— В одно слово, если ты про эту.
Меня тоже такая же идея посещала отчасти, и
я засыпал спокойно. Но теперь
я вижу, что тут думают правильнее, и не верю помешательству. Женщина вздорная,
положим, но при этом даже тонкая, не только не безумная. Сегодняшняя выходка насчет Капитона Алексеича это слишком доказывает. С ее стороны дело мошенническое, то есть по крайней мере иезуитское, для особых целей.
— Нет-с; позвольте-с;
я хозяин-с, хотя и не желаю манкировать вам в уважении…
Положим, что и вы хозяин, но
я не хочу, чтобы так в моем собственном доме… Так-с.
Я засмеялся и говорю: «Слушай, говорю, генерал, если бы кто другой
мне это сказал про тебя, то
я бы тут же собственными руками мою голову снял,
положил бы ее на большое блюдо и сам бы поднес ее на блюде всем сомневающимся: „Вот, дескать, видите эту голову, так вот этою собственною своею головой
я за него поручусь, и не только голову, но даже в огонь“.
— Стыдится. Он было и хотел; даже
мне признавался, что хочет вас беспокоить, но стыдлив-с, так как вы еще недавно его одолжили, и сверх того
полагает, что вы не дадите. Он
мне как другу это излил.
Видите, какой это человек-с: тут у него теперь одна слабость к этой капитанше, к которой без денег ему являться нельзя и у которой
я сегодня намерен накрыть его, для его же счастия-с; но,
положим, что не одна капитанша, а соверши он даже настоящее преступление, ну, там, бесчестнейший проступок какой-нибудь (хотя он и вполне неспособен к тому), то и тогда, говорю
я, одною благородною, так сказать, нежностью с ним до всего дойдешь, ибо чувствительнейший человек-с!
— Да,
положим; только как же это, однако?..
Я всё не понимаю, — бормотал князь, сбитый с толку, — прежде, вы говорили, тут не было, и вы на этом месте искали, а тут вдруг очутилось?
— Побоялся лично обеспокоить, князь, при ваших личных и, может быть, чрезвычайных, так сказать, впечатлениях; а кроме того,
я и сам-то-с принял вид, что как бы и не находил ничего. Бумажник развернул, осмотрел, потом закрыл да и опять под стул
положил.
— Но позвольте же и
мне понимать-с; насчет ног на виду, — то это еще,
положим, не совсем невероятно; уверяет, что нога черносвитовская…
— Позвольте же, maman, и
мне говорить; ведь
я и сама в таком деле что-нибудь значу: решается чрезвычайная минута судьбы моей (Аглая именно так и выразилась), и
я хочу узнать сама и, кроме того, рада, что при всех… Позвольте же спросить вас, князь, если вы «питаете такие намерения», то чем же вы именно
полагаете составить мое счастье?
— Да, не физическую.
Мне кажется, ни у кого рука не подымется на такого, как
я; даже и женщина теперь не ударит; даже Ганечка не ударит! Хоть одно время вчера
я так и думал, что он на
меня наскочит… Бьюсь об заклад, что знаю, о чем вы теперь думаете? Вы думаете: «
Положим, его не надо бить, зато задушить его можно подушкой, или мокрою тряпкою во сне, — даже должно…» У вас на лице написано, что вы это думаете, в эту самую секунду.
Неточные совпадения
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко
мне. От
меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени
положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Да накупи
я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их,
положим, тысячу, да,
положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
— Да сделай ты
мне свиной сычуг.
Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подбавь мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли еще там какого коренья?
— Что ж могу
я сделать?
Я должен воевать с законом.
Положим, если бы
я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за что не отступит.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора.
Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно
полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]