Неточные совпадения
Билеты-то
я продал, деньги взял, а к Андреевым в контору не заходил, а пошел, никуда не
глядя, в английский магазин, да на все пару подвесок и выбрал, по одному бриллиантику в каждой, эдак почти как по ореху будут, четыреста рублей должен остался, имя сказал, поверили.
— Вы
меня извините, а
я на вас
глядя спросил. Подождите секретаря; сам теперь занят с полковником, а затем придет и секретарь… компанейский.
Напротив, голова ужасно живет и работает, должно быть, сильно, сильно, сильно, как машина в ходу;
я воображаю, так и стучат разные мысли, всё неконченные и, может быть, и смешные, посторонние такие мысли: «Вот этот
глядит — у него бородавка на лбу, вот у палача одна нижняя пуговица заржавела…», а между тем все знаешь и все помнишь; одна такая точка есть, которой никак нельзя забыть, и в обморок упасть нельзя, и все около нее, около этой точки ходит и вертится.
Я останавливался и смеялся от счастья,
глядя на их маленькие, мелькающие и вечно бегущие ножки, на мальчиков и девочек, бегущих вместе, на смех и слезы (потому что многие уже успевали подраться, расплакаться, опять помириться и поиграть, покамест из школы до дому добегали), и
я забывал тогда всю мою тоску.
— Н-нет…
я… н-нет, — солгал Гаврила Ардалионович, и краска стыда залила ему лицо. Он бегло взглянул на сидевшую в стороне Аглаю и быстро отвел глаза. Аглая холодно, пристально, спокойно
глядела на него, не отрывая глаз, и наблюдала его смущение.
Все
глядели, а
я необыкновенное удовольствие ощущал именно оттого, что
я проповедую, а бумажка-то у
меня в кармане лежит.
— «А о чем же ты теперь думаешь?» — «А вот встанешь с места, пройдешь мимо, а
я на тебя
гляжу и за тобою слежу; прошумит твое платье, а у
меня сердце падает, а выйдешь из комнаты,
я о каждом твоем словечке вспоминаю, и каким голосом и что сказала; а ночь всю эту ни о чем и не думал, всё слушал, как ты во сне дышала, да как раза два шевельнулась…» — «Да ты, — засмеялась она, — пожалуй, и о том, что
меня избил, не думаешь и не помнишь?» — «Может, говорю, и думаю, не знаю».
— Да дай же
я хоть обниму тебя на прощанье, странный ты человек! — вскричал князь, с нежным упреком смотря на него, и хотел его обнять. Но Парфен едва только поднял свои руки, как тотчас же опять опустил их. Он не решался; он отвертывался, чтобы не
глядеть на князя. Он не хотел его обнимать.
Предчувствие тогда
я с утра еще имел, на тебя
глядя; ты знаешь ли, каков ты тогда был?
Он вскочил со стула и отвернулся. Жена его плакала в углу, ребенок начал опять пищать.
Я вынул мою записную книжку и стал в нее записывать. Когда
я кончил и встал, он стоял предо
мной и
глядел с боязливым любопытством.
Когда, часу в девятом,
я вошел к нему (при больших церемониях: обо
мне докладывали), он встретил
меня сначала с удивлением, вовсе даже неприветливо, но тотчас повеселел и,
глядя на
меня, вдруг расхохотался.
Я очень удивился и смотрел в ожидании; Рогожин облокотился на столик и стал молча
глядеть на
меня.
— Ну, хорошо, хорошо, — перебила вдруг она, но совершенно не тем уже тоном, а в совершенном раскаянии и чуть ли не в испуге, даже наклонилась к нему, стараясь всё еще не
глядеть на него прямо, хотела было тронуть его за плечо, чтоб еще убедительнее попросить не сердиться, — хорошо, — прибавила она, ужасно застыдившись, —
я чувствую, что
я очень глупое выражение употребила.
— Да, для нее, — тихо ответил князь, грустно и задумчиво склонив голову и не подозревая, каким сверкающим взглядом
глянула на него Аглая, — для нее, чтобы только узнать…
Я не верю в ее счастье с Рогожиным, хотя… одним словом,
я не знаю, что бы
я мог тут для нее сделать и чем помочь, но
я приехал.
Прямо в глаза он
мне теперь давно уже не глядит-с, разве когда уж очень хмелен или расчувствуется; но вчера раза два так поглядел, что просто мороз по спине прошел.
—
Я вас не благодарю,
я только… любуюсь вами,
я счастлив,
глядя на вас; может быть,
я говорю глупо, но —
мне говорить надо, надо объяснить… даже хоть из уважения к самому себе.
Ведь это действительно так, мы смешны, легкомысленны, с дурными привычками, скучаем,
глядеть не умеем, понимать не умеем, мы ведь все таковы, все, и вы, и
я, и они!
«Может, там кто-нибудь будет у них, до девяти часов, и она опять за
меня боится, чтоб
я чего при гостях не накуролесил», — выдумал он наконец и опять стал нетерпеливо ждать вечера и
глядеть на часы.
— Может быть; может быть,
я и не стою его, только… только солгали вы,
я думаю! Не может он
меня ненавидеть, и не мог он так сказать!
Я, впрочем, готова вам простить… во внимание к вашему положению… только все-таки
я о вас лучше думала; думала, что вы и умнее, да и получше даже собой, ей-богу!.. Ну, возьмите же ваше сокровище… вот он, на вас
глядит, опомниться не может, берите его себе, но под условием: ступайте сейчас же прочь! Сию же минуту!..
Каменный ли казенный дом, известной архитектуры с половиною фальшивых окон, один-одинешенек торчавший среди бревенчатой тесаной кучи одноэтажных мещанских обывательских домиков, круглый ли правильный купол, весь обитый листовым белым железом, вознесенный над выбеленною, как снег, новою церковью, рынок ли, франт ли уездный, попавшийся среди города, — ничто не ускользало от свежего тонкого вниманья, и, высунувши нос из походной телеги своей,
я глядел и на невиданный дотоле покрой какого-нибудь сюртука, и на деревянные ящики с гвоздями, с серой, желтевшей вдали, с изюмом и мылом, мелькавшие из дверей овощной лавки вместе с банками высохших московских конфект, глядел и на шедшего в стороне пехотного офицера, занесенного бог знает из какой губернии на уездную скуку, и на купца, мелькнувшего в сибирке [Сибирка — кафтан с перехватом и сборками.] на беговых дрожках, и уносился мысленно за ними в бедную жизнь их.
Неточные совпадения
И ныне музу
я впервые // На светский раут привожу; // На прелести ее степные // С ревнивой робостью
гляжу. // Сквозь тесный ряд аристократов, // Военных франтов, дипломатов // И гордых дам она скользит; // Вот села тихо и
глядит, // Любуясь шумной теснотою, // Мельканьем платьев и речей, // Явленьем медленным гостей // Перед хозяйкой молодою, // И темной рамою мужчин // Вкруг дам, как около картин.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль?
я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она
глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Питая горьки размышленья, // Среди печальной их семьи, // Онегин взором сожаленья //
Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем
я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый
я старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, //
Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! //
Я молод, жизнь во
мне крепка; // Чего
мне ждать? тоска, тоска!..
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… //
Глядит, уж в комнате светло; // В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «Ну, — говорит, — скажи ж ты
мне, // Кого ты видела во сне?»
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи
мне, князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь на Онегина
глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю
я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».