Неточные совпадения
В людях
хороших нуждаюсь; даже вот и
дело одно имею и не знаю, куда сунуться.
— Вот что, князь, — сказал генерал с веселою улыбкой, — если вы в самом
деле такой, каким кажетесь, то с вами, пожалуй, и приятно будет познакомиться; только видите, я человек занятой, и вот тотчас же опять сяду кой-что просмотреть и подписать, а потом отправлюсь к его сиятельству, а потом на службу, так и выходит, что я хоть и рад людям…
хорошим, то есть… но… Впрочем, я так убежден, что вы превосходно воспитаны, что… А сколько вам лет, князь?
— Да ведь это
лучше же, Ганя, тем более что, с одной стороны,
дело покончено, — пробормотал Птицын и, отойдя в сторону, сел у стола, вынул из кармана какую-то бумажку, исписанную карандашом, и стал ее пристально рассматривать. Ганя стоял пасмурный и ждал с беспокойством семейной сцены. Пред князем он и не подумал извиниться.
— Знаете, папаша,
лучше бы вам не ходить! Съест! Третий
день носа не кажете, а она денег ждет. Вы зачем ей денег-то обещали? Вечно-то вы так! Теперь и разделывайтесь.
«Видно из того, что она его каждый
день пригласила ходить к ней по утрам, от часу до двух, и тот каждый
день к ней таскается и до сих пор не надоел», — заключила генеральша, прибавив к тому, что чрез «старуху» князь в двух-трех домах
хороших стал принят.
Человек он был самого высшего света и, кроме того, с состоянием, «
хорошим, серьезным, неоспоримым», как отозвался генерал, имевший случай по одному довольно серьезному
делу сойтись и познакомиться с князем у графа, своего начальника.
Был июнь в первых числах, и погода стояла в Петербурге уже целую неделю на редкость
хорошая. У Епанчиных была богатая собственная дача в Павловске. Лизавета Прокофьевна вдруг взволновалась и поднялась; и двух
дней не просуетились, переехали.
— По
делу, говорят, только ведь они такие, что не пустить их теперь, так они и дорогой остановят.
Лучше, Лев Николаевич, пустить, а потом уж и с плеч их долой. Их там Гаврила Ардалионович и Птицын уговаривают, не слушаются.
Около нашего барона в штиблетах, приударившего было за одною известною красавицей содержанкой, собралась вдруг целая толпа друзей и приятелей, нашлись даже родственники, а пуще всего целые толпы благородных
дев, алчущих и жаждущих законного брака, и чего же
лучше: аристократ, миллионер, идиот — все качества разом, такого мужа и с фонарем не отыщешь, и на заказ не сделаешь!..»
Но обратимся
лучше к
делу, господа, скажите, для чего напечатали вы эту статью?
Уверяю вас, что до вашей статьи дойдет
дело в свою очередь, тогда вы и заявите ваше объяснение, а теперь будем
лучше продолжать по порядку.
Но если Ганя и в самом
деле ждал целого рода нетерпеливых вопросов, невольных сообщений, дружеских излияний, то он, конечно, очень ошибся. Во все двадцать минут его посещения князь был даже очень задумчив, почти рассеян. Ожидаемых вопросов, или,
лучше сказать, одного главного вопроса, которого ждал Ганя, быть не могло. Тогда и Ганя решился говорить с большою выдержкой. Он, не умолкая, рассказывал все двадцать минут, смеялся, вел самую легкую, милую и быструю болтовню, но до главного не коснулся.
Все-таки стала вдруг такая чудная девушка, — и как она хороша, боже, как она хороша,
день ото
дня лучше!
— По лицу видно. Поздоровайтесь с господами и присядьте к нам сюда поскорее. Я особенно вас ждал, — прибавил он, значительно напирая на то, что он ждал. На замечание князя: не повредило бы ему так поздно сидеть? — он отвечал, что сам себе удивляется, как это он три
дня назад умереть хотел, и что никогда он не чувствовал себя
лучше, как в этот вечер.
Эта неожиданность произвела эффект в не готовом к тому, или,
лучше сказать, в готовом, но не к тому, обществе. Евгений Павлович даже привскочил на своем стуле; Ганя быстро придвинулся к столу; Рогожин тоже, но с какою-то брюзгливою досадой, как бы понимая, в чем
дело. Случившийся вблизи Лебедев подошел с любопытными глазками и смотрел на пакет, стараясь угадать, в чем
дело.
«Не хочу солгать: действительность ловила и меня на крючок в эти шесть месяцев и до того иногда увлекала, что я забывал о моем приговоре или,
лучше, не хотел о нем думать и даже делал
дела.
И действительно, это
дело, самым неожиданным образом, обделалось у нас как не надо
лучше.
Половину вы вчера от меня уже услышали: я вас считаю за самого честного и за самого правдивого человека, всех честнее и правдивее, и если говорят про вас, что у вас ум… то есть, что вы больны иногда умом, то это несправедливо; я так решила и спорила, потому что хоть вы и в самом
деле больны умом (вы, конечно, на это не рассердитесь, я с высшей точки говорю), то зато главный ум у вас
лучше, чем у них у всех, такой даже, какой им и не снился, потому что есть два ума: главный и не главный.
Он доказал Гане, что ничего не делает бесчестного и что напрасно тот называет его жидом; что если деньги в такой цене, то он не виноват; что он действует правдиво и честно и, по-настоящему, он только агент по «этим»
делам, и наконец что благодаря его аккуратности в
делах он уже известен с весьма
хорошей точки людям превосходнейшим, и
дела его расширяются.
— Право, мамаша, — уверял он еще наверху Нину Александровну, — право,
лучше пусть выпьет. Вот уже три
дня как не прикасался; тоска, стало быть. Право,
лучше; я ему и в долговое носил…
Я знаю, что говорить нехорошо:
лучше просто пример,
лучше просто начать… я уже начал… и — и неужели в самом
деле можно быть несчастным?
Слишком поспешно, слишком обнаженно дошло
дело до такой неожиданной точки, неожиданной, потому что Настасья Филипповна, отправляясь в Павловск, еще мечтала о чем-то, хотя, конечно, предполагала скорее дурное, чем
хорошее; Аглая же решительно была увлечена порывом в одну минуту, точно падала с горы, и не могла удержаться пред ужасным наслаждением мщения.
Неточные совпадения
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И
лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и
день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Увы! толстые умеют
лучше на этом свете обделывать
дела свои, нежели тоненькие.
— А
дело, по-настоящему, вздор. У него нет достаточно земли, — ну, он и захватил чужую пустошь, то есть он рассчитывал, что она не нужна, и о ней хозяева <забыли>, а у нас, как нарочно, уже испокон века собираются крестьяне праздновать там Красную горку. По этому-то поводу я готов пожертвовать
лучше другими лучшими землями, чем отдать ее. Обычай для меня — святыня.
Он объявил, что главное
дело — в
хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».
— Нет, барин, как можно, чтоб я был пьян! Я знаю, что это нехорошее
дело быть пьяным. С приятелем поговорил, потому что с
хорошим человеком можно поговорить, в том нет худого; и закусили вместе. Закуска не обидное
дело; с
хорошим человеком можно закусить.