Неточные совпадения
Ну, а я этой порой, по матушкину благословению, у Сережки Протушина двадцать рублей достал, да во Псков по машине и отправился, да приехал-то в лихорадке; меня там святцами зачитывать старухи принялись, а я пьян сижу, да пошел потом по кабакам на последние, да в бесчувствии всю
ночь на улице и провалялся, ан к утру горячка, а
тем временем за
ночь еще собаки обгрызли.
Тот, кого убивают разбойники, режут
ночью, в лесу или как-нибудь, непременно еще надеется, что спасется, до самого последнего мгновения.
В эту самую минуту происходило
то, что снилось ему в эти два месяца только по
ночам, в виде кошмара, и леденило его ужасом, сжигало стыдом: произошла наконец семейная встреча его родителя с Настасьей Филипповной.
А между
тем там про него все узнали (и даже весьма скоро) одно очень замечательное обстоятельство, а именно: в
ту самую роковую для него
ночь, после неприятного приключения у Настасьи Филипповны, Ганя, воротясь домой, спать не лег, а стал ожидать возвращения князя с лихорадочным нетерпением.
— Он поутру никогда много не пьет; если вы к нему за каким-нибудь делом,
то теперь и говорите. Самое время. Разве к вечеру, когда воротится, так хмелен; да и
то теперь больше на
ночь плачет и нам вслух из Священного писания читает, потому что у нас матушка пять недель как умерла.
Всю
ночь поминутно вскакивает,
то окна смотрит, хорошо ли заперты,
то двери пробует, в печку заглядывает, да этак в ночь-то раз по семи.
— А
того не знает, что, может быть, я, пьяница и потаскун, грабитель и лиходей, за одно только и стою, что вот этого зубоскала, еще младенца, в свивальники обертывал, да в корыте мыл, да у нищей, овдовевшей сестры Анисьи, я, такой же нищий, по
ночам просиживал, напролет не спал, за обоими ими больными ходил, у дворника внизу дрова воровал, ему песни пел, в пальцы прищелкивал, с голодным-то брюхом, вот и вынянчил, вон он смеется теперь надо мной!
И что тебе в
том, червяк, что я, ложась на
ночь спать, на молитве вздумал ее, грешницу великую, помянуть.
— «А о чем же ты теперь думаешь?» — «А вот встанешь с места, пройдешь мимо, а я на тебя гляжу и за тобою слежу; прошумит твое платье, а у меня сердце падает, а выйдешь из комнаты, я о каждом твоем словечке вспоминаю, и каким голосом и что сказала; а
ночь всю эту ни о чем и не думал, всё слушал, как ты во сне дышала, да как раза два шевельнулась…» — «Да ты, — засмеялась она, — пожалуй, и о
том, что меня избил, не думаешь и не помнишь?» — «Может, говорю, и думаю, не знаю».
— Ваше превосходительство, — неожиданно и восторженно подскочил к генералу господин Келлер, — если требуется удовлетворительный человек на
ночь, я готов жертвовать для друга… это такая душа! Я давно уже считаю его великим, ваше превосходительство! Я, конечно, моим образованием манкировал, но если он критикует,
то ведь это перлы, перлы сыплются, ваше превосходительство!..
Я тебя как провидение ждала (не стоил ты
того!), я подушку мою слезами по
ночам обливала, — не по тебе, голубчик, не беспокойся, у меня свое, другое горе, вечное и всегда одно и
то же.
Лизавета Прокофьевна даже плакала за нее по
ночам, тогда как в
те же самые
ночи Александра Ивановна спала самым спокойным сном.
— Это я сам вчера написал, сейчас после
того, как дал вам слово, что приеду к вам жить, князь. Я писал это вчера весь день, потом
ночь и кончил сегодня утром;
ночью под утро я видел сон…
— Вы были у меня на прошлой неделе,
ночью, во втором часу, в
тот день, когда я к вам приходил утром, вы!! Признавайтесь, вы?
Я с жадностью схватился за эту новую мысль, с жадностью разбирал ее во всех ее излучинах, во всех видах ее (я не спал всю
ночь), и чем более я в нее углублялся, чем более принимал ее в себя,
тем более я пугался.
Если выдаст,
то я согласен на
то, чтобы допустить его переночевать эту
ночь в этом доме, ввиду болезненного состояния его, с
тем, конечно, что под надзором с моей стороны.
По настоянию Аглаи князь должен был рассказать тотчас же и даже в большой подробности всю историю прошлой
ночи. Она торопила его в рассказе поминутно, но сама перебивала беспрерывными вопросами, и почти всё посторонними. Между прочим, она с большим любопытством выслушала о
том, что говорил Евгений Павлович, и несколько раз даже переспросила.
Лизавета Прокофьевна, действительно не спавшая
ночь от разных своих тревог, поднялась около восьми часов, нарочно с
тем, чтобы встретить в саду Аглаю, предполагая, что
та уже встала; но ни в саду, ни в спальне ее не нашла.
— Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть. Согласен, однако же, допустить, и даже убежден, что если была покража,
то совершилась не вечером, когда все были в сборе, а уже
ночью или даже под утро кем-нибудь из заночевавших.
— Остаются, стало быть, трое-с, и во-первых, господин Келлер, человек непостоянный, человек пьяный и в некоторых случаях либерал,
то есть насчет кармана-с; в остальном же с наклонностями, так сказать, более древнерыцарскими, чем либеральными. Он заночевал сначала здесь, в комнате больного, и уже
ночью лишь перебрался к нам, под предлогом, что на голом полу жестко спать.
— Нет-с; в
ту же
ночь он из-под стула пропал-с.
Нина Александровна, видя искренние слезы его, проговорила ему наконец безо всякого упрека и чуть ли даже не с лаской: «Ну, бог с вами, ну, не плачьте, ну, бог вас простит!» Лебедев был до
того поражен этими словами и тоном их, что во весь этот вечер не хотел уже и отходить от Нины Александровны (и во все следующие дни, до самой смерти генерала, он почти с утра до
ночи проводил время в их доме).
Но в комнате было очень темно; летние «белые» петербургские
ночи начинали темнеть, и если бы не полная луна,
то в темных комнатах Рогожина, с опущенными сторами, трудно было бы что-нибудь разглядеть.
— Я и об
том подумал. Еще разговор пойдет, думаю… а потом еще думаю: я его ночевать сюда приведу, так чтоб эту
ночь вместе…
— Да вот сумлеваюсь на тебя, что ты всё дрожишь.
Ночь мы здесь заночуем, вместе. Постели, окромя
той, тут нет, а я так придумал, что с обоих диванов подушки снять, и вот тут, у занавески, рядом и постелю, и тебе и мне, так чтобы вместе. Потому, коли войдут, станут осматривать али искать, ее тотчас увидят и вынесут. Станут меня опрашивать, я расскажу, что я, и меня тотчас отведут. Так пусть уж она теперь тут лежит подле нас, подле меня и тебя…
— Так я и порешил, чтоб ни за что, парень, и никому не отдавать!
Ночью проночуем тихо. Я сегодня только на час один и из дому вышел, поутру, а
то всё при ней был. Да потом повечеру за тобой пошел. Боюсь вот тоже еще что душно, и дух пойдет. Слышишь ты дух или нет?
Неточные совпадения
У
ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но
та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Адриатические волны, // О Брента! нет, увижу вас // И, вдохновенья снова полный, // Услышу ваш волшебный глас! // Он свят для внуков Аполлона; // По гордой лире Альбиона // Он мне знаком, он мне родной. //
Ночей Италии златой // Я негой наслажусь на воле // С венецианкою младой, //
То говорливой,
то немой, // Плывя в таинственной гондоле; // С ней обретут уста мои // Язык Петрарки и любви.
В
тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только в январе // На третье в
ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Она поэту подарила // Младых восторгов первый сон, // И мысль об ней одушевила // Его цевницы первый стон. // Простите, игры золотые! // Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, // И
ночь, и звезды, и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки средь вечерней
тьмы, // И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче видим только в ней // Замену тусклых фонарей.
Но в продолжение
того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная
ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.