Неточные совпадения
Вот тут-то, бывало, и зовет все куда-то, и мне все казалось, что если пойти все прямо, идти долго, долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую
жизнь увидишь, в
тысячу раз сильней и шумней, чем у нас; такой большой город мне все мечтался, как Неаполь, в нем все дворцы, шум, гром,
жизнь…
Вы, конечно, думаете, читатель, что он сказал себе так: „Я всю
жизнь мою пользовался всеми дарами П.; на воспитание мое, на гувернанток и на излечение от идиотизма пошли десятки
тысяч в Швейцарию; и вот я теперь с миллионами, а благородный характер сына П., ни в чем не виноватого в проступках своего легкомысленного и позабывшего его отца, погибает на уроках.
О, как бы он хотел очутиться теперь там и думать об одном, — о! всю
жизнь об этом только — и на
тысячу лет бы хватило!
Казалось,
тысячи жизней говорят ее устами; обыденно и просто было все, чем она жила, но — так просто и обычно жило бесчисленное множество людей на земле, и ее история принимала значение символа.
Никто еще не составил расчета тех тяжелых, напряженных миллионов рабочих дней и сотен, может быть и
тысяч жизней, которые тратятся в нашем мире на приготовление увеселений. Оттого и невеселы увеселения в нашем мире.
— Не осуждай его: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало; тяжело ему ношу, сонную дрему, весть, когда в нем в одном
тысяча жизней горит.
Неточные совпадения
— Так вы полагаете, что если бы, например, у <вас> было двести
тысяч, так вы могли <бы> упрочить
жизнь и повести отныне
жизнь расчетливее?
И заметьте, всю-то
жизнь документ против меня, на чужое имя, в этих тридцати
тысячах держала, так что задумай я в чем-нибудь взбунтоваться, — тотчас же в капкан!
«Где это, — подумал Раскольников, идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю
жизнь,
тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать!
Чего ж надеялся Обломов? Он думал, что в письме сказано будет определительно, сколько он получит дохода, и, разумеется, как можно больше,
тысяч, например, шесть, семь; что дом еще хорош, так что по нужде в нем можно жить, пока будет строиться новый; что, наконец, поверенный пришлет
тысячи три, четыре, — словом, что в письме он прочтет тот же смех, игру
жизни и любовь, что читал в записках Ольги.
Он вместо пяти получал уже от семи до десяти
тысяч рублей ассигнациями дохода; тогда и
жизнь его приняла другие, более широкие размеры. Он нанял квартиру побольше, прибавил к своему штату еще повара и завел было пару лошадей.