Неточные совпадения
Прокричав это, Аглая залилась горькими слезами,
закрыла лицо платком и
упала на стул.
— Ипполит, — сказал князь, —
закройте вашу рукопись и отдайте ее мне, а сами ложитесь
спать здесь, в моей комнате. Мы поговорим пред сном и завтра; но с тем, чтоб уж никогда не развертывать эти листы. Хотите?
Ипполит вышел. Князю не для чего было просить кого-нибудь шпионить, если бы даже он был и способен на это. Приказание ему Аглаи сидеть дома теперь почти объяснялось: может быть, она хотела за ним зайти. Правда, может быть, она именно не хотела, чтоб он туда
попал, а потому и велела ему дома сидеть… Могло быть и это. Голова его кружилась; вся комната ходила кругом. Он лег на диван и
закрыл глаза.
Покосился он взад на оба фланга, чуть с табуретки не сковырнулся: с одного конца барынина горничная, вертеха, в платочек давится, с другого — денщик адъютантский циферблат высунул, погоны на нем так и трясутся, а за ним куфарка, — фартуком
пасть закрывает…
Неточные совпадения
— Правда, правда! — отвечала она, — я буду весела. — И с хохотом схватила свой бубен, начала петь, плясать и прыгать около меня; только и это не было продолжительно; она опять
упала на постель и
закрыла лицо руками.
Как там отец его, дед, дети, внучата и гости сидели или лежали в ленивом покое, зная, что есть в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и
спать положат, а при смерти
закроют им глаза, так и тут Обломов, сидя и не трогаясь с дивана, видел, что движется что-то живое и проворное в его пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него на столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками и с голыми локтями.
В ней даже есть робость, свойственная многим женщинам: она, правда, не задрожит, увидя мышонка, не
упадет в обморок от падения стула, но побоится пойти подальше от дома, своротит, завидя мужика, который ей покажется подозрительным,
закроет на ночь окно, чтоб воры не влезли, — все по-женски.
— На этом разве можно писать? — спросил Обломов, бросив бумагу. — Я этим на ночь стакан
закрывал, чтоб туда не
попало что-нибудь… ядовитое.
Все мечты мои, во сне и наяву, были о нем: ложась
спать, я желал, чтобы он мне приснился;
закрывая глаза, я видел его перед собою и лелеял этот призрак, как лучшее наслаждение.