Неточные совпадения
—
Не знаю совсем. Твой дом имеет физиономию всего вашего семейства и всей вашей рогожинской жизни, а спроси, почему я этак заключил, — ничем объяснить
не могу. Бред, конечно. Даже боюсь, что это меня
так беспокоит. Прежде и
не вздумал бы, что ты в
таком доме живешь, а
как увидал его,
так сейчас и подумалось: «Да ведь
такой точно у него и
должен быть дом!»
Это
была только слепая ошибка фортуны; они следовали сыну П. На него должны
были быть употреблены, а
не на меня — порождение фантастической прихоти легкомысленного и забывчивого П. Если б я
был вполне благороден, деликатен, справедлив, то я
должен бы
был отдать его сыну половину всего моего наследства; но
так как я прежде всего человек расчетливый и слишком хорошо понимаю, что это дело
не юридическое, то я половину моих миллионов
не дам.
Человек беззащитный… и потому-то я и
должен его щадить, а во-вторых, Гаврила Ардалионович, которому поручено
было дело и от которого я давно
не получал известий,
так как был в дороге и три дня потом болен в Петербурге, — вдруг теперь, всего час назад, при первом нашем свидании, сообщает мне, что намерения Чебарова он все раскусил, имеет доказательства, и что Чебаров именно то, чем я его предположил.
Правда, это лицо человека, только что снятого со креста, то
есть сохранившее в себе очень много живого, теплого; ничего еще
не успело закостенеть,
так что на лице умершего даже проглядывает страдание,
как будто бы еще и теперь им ощущаемое (это очень хорошо схвачено артистом); но зато лицо
не пощажено нисколько; тут одна природа, и воистину таков и
должен быть труп человека, кто бы он ни
был, после
таких мук.
Неточные совпадения
— Да
как вам сказать, Афанасий Васильевич? Я
не знаю, лучше ли мои обстоятельства. Мне досталось всего пя<тьдесят> душ крестьян и тридцать тысяч денег, которыми я
должен был расплатиться с частью моих долгов, — и у меня вновь ровно ничего. А главное дело, что дело по этому завещанью самое нечистое. Тут, Афанасий Васильевич, завелись
такие мошенничества! Я вам сейчас расскажу, и вы подивитесь, что
такое делается. Этот Чичиков…
Все
будет безуспешно, покуда
не почувствовал из нас всяк, что он
так же,
как в эпоху восстанья народ вооружался против <врагов>,
так должен восстать против неправды.
Лицо его
не представляло ничего особенного; оно
было почти
такое же,
как у многих худощавых стариков, один подбородок только выступал очень далеко вперед,
так что он
должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы
не заплевать; маленькие глазки еще
не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей,
как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают,
не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух.
Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым, может
быть, даже похвалите автора, скажете: «Однако ж кое-что он ловко подметил,
должен быть веселого нрава человек!» И после
таких слов с удвоившеюся гордостию обратитесь к себе, самодовольная улыбка покажется на лице вашем, и вы прибавите: «А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!» А кто из вас, полный христианского смиренья,
не гласно, а в тишине, один, в минуты уединенных бесед с самим собой, углубит во внутрь собственной души сей тяжелый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» Да,
как бы
не так!
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла
не может войти в голову человека без того, чтоб он
не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма
есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу,
должен умереть или сойти с ума, точно
так же,
как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.