— Сущность та же, хотя, может быть, и разные амплуа. Увидите, если этот господин
не способен укокошить десять душ, собственно для одной «шутки», точь-в-точь как он сам нам прочел давеча в объяснении. Теперь мне эти слова его спать не дадут.
Неточные совпадения
— О, наверно
не помешает. И насчет места я бы очень даже желал, потому что самому хочется посмотреть, к чему я
способен. Учился же я все четыре года постоянно, хотя и
не совсем правильно, а так, по особой его системе, и при этом очень много русских книг удалось прочесть.
— О, они
не повторяются так часто, и притом он почти как ребенок, впрочем образованный. Я было вас, mesdames, — обратился он опять к дочерям, — хотел попросить проэкзаменовать его, все-таки хорошо бы узнать, к чему он
способен.
— Сама знаю, что
не такая, и с фокусами, да с какими? И еще, смотри, Ганя, за кого она тебя сама почитает? Пусть она руку мамаше поцеловала. Пусть это какие-то фокусы, но она все-таки ведь смеялась же над тобой! Это
не стоит семидесяти пяти тысяч, ей-богу, брат! Ты
способен еще на благородные чувства, потому и говорю тебе. Эй,
не езди и сам! Эй, берегись!
Не может это хорошо уладиться!
Да
не был бы ты тогда в таком положении, что об одном только и
способен был думать, так, может быть, и ножа бы на меня
не поднял.
Видите, князь, мне хоть раз в жизни хочется сделать совершенно честное дело, то есть совершенно без задней мысли, ну, а я думаю, что я теперь, в эту минуту,
не совсем
способен к совершенно честному делу, да и вы, может быть, тоже… то… и… ну, да мы потом объяснимся.
— Вы удивительны, князь; вы
не верите, что он
способен убить теперь десять душ.
— Странно, странно это мне всё. То есть такой сюрприз и удар, что… Видишь ли, милый, я
не насчет состояния (хоть и ожидал, что у тебя побольше), но… мне счастье дочери… наконец…
способен ли ты, так сказать, составить это… счастье-то? И… и… что это: шутка или правда с ее-то стороны? То есть
не с твоей, а с ее стороны?
Я с любопытством шел сюда сегодня, со смятением: мне надо было видеть самому и лично убедиться: действительно ли весь этот верхний слой русских людей уж никуда
не годится, отжил свое время, иссяк исконною жизнью и только
способен умереть, но всё еще в мелкой завистливой борьбе с людьми… будущими, мешая им,
не замечая, что сам умирает?
Он поспешил передать ему свой взгляд на дело, прибавив, что, по его мнению, может быть, и смерть-то старика происходит, главное, от ужаса, оставшегося в его сердце после проступка, и что к этому
не всякий
способен.
Ипполит вышел. Князю
не для чего было просить кого-нибудь шпионить, если бы даже он был и
способен на это. Приказание ему Аглаи сидеть дома теперь почти объяснялось: может быть, она хотела за ним зайти. Правда, может быть, она именно
не хотела, чтоб он туда попал, а потому и велела ему дома сидеть… Могло быть и это. Голова его кружилась; вся комната ходила кругом. Он лег на диван и закрыл глаза.
Но изменяет пеной шумной // Оно желудку моему, // И я Бордо благоразумный // Уж нынче предпочел ему. // К Au я больше
не способен; // Au любовнице подобен // Блестящей, ветреной, живой, // И своенравной, и пустой… // Но ты, Бордо, подобен другу, // Который, в горе и в беде, // Товарищ завсегда, везде, // Готов нам оказать услугу // Иль тихий разделить досуг. // Да здравствует Бордо, наш друг!
— Был марксистом. Да, так вот он пишет: революционер — человек, способный ненавидеть, а я, по натуре своей,
не способен на это. Мне кажется, что многие из общих наших знакомых ненавидят действительность тоже от разума, теоретически.
«Вот страсти хотел, — размышлял Райский, — напрашивался на нее, а не знаю, страсть ли это! Я ощупываю себя: есть ли страсть, как будто хочу узнать, целы ли у меня ребра или нет ли какого-нибудь вывиха? Вон и сердце не стучит! Видно, я сам
не способен испытывать страсть!»
Неточные совпадения
Ему
не то было досадно, что
не он получил это место, что его, очевидно, обошли; но ему непонятно, удивительно было, как они
не видали, что болтун, фразер Стремов менее всякого другого
способен к этому.
Не говоря уже о том, что редкий из них
способен был помнить оскорбление и более тяжкое, чем перенесенное Лонгреном, и горевать так сильно, как горевал он до конца жизни о Мери, — им было отвратительно, непонятно, поражало их, что Лонгрен молчал.
—
Не твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей! У тебя ничего
не было своего в ее доме. Я взяла его, как стала подозревать, на что ты
способен. Смей шагнуть хоть один шаг, и, клянусь, я убью тебя!
Во всяком случае, Свидригайлова надо увидать как можно скорее, решил он про себя окончательно. Слава богу, тут
не так нужны подробности, сколько сущность дела; но если, если только
способен он, если Свидригайлов что-нибудь интригует против Дуни, — то…
Да ведь предположите только, что и я человек есмь et nihil humanum [и ничто человеческое (лат.).]… одним словом, что и я
способен прельститься и полюбить (что уж, конечно,
не по нашему велению творится), тогда все самым естественным образом объясняется.