— Проповедник Бурдалу, так тот
не пощадил бы человека, а вы пощадили человека и рассудили меня
по-человечески! В наказание себе и чтобы показать, что я тронут,
не хочу ста пятидесяти рублей, дайте мне только двадцать пять рублей, и довольно! Вот всё, что мне надо, по крайней мере на две недели. Раньше двух недель за деньгами
не приду. Хотел Агашку побаловать, да
не стоит она того. О, милый князь, благослови вас господь!
— Ну, вот вам, одному только вам, объявлю истину, потому что вы проницаете человека: и слова, и дело, и ложь, и правда — всё у меня вместе и совершенно искренно. Правда и дело состоят у меня в истинном раскаянии, верьте,
не верьте, вот поклянусь, а слова и ложь состоят в адской (и всегда присущей) мысли, как бы и тут уловить человека, как бы и чрез слезы раскаяния выиграть! Ей-богу, так! Другому
не сказал бы, — засмеется или плюнет; но вы, князь, вы рассудите
по-человечески.