Неточные совпадения
— Это уж
не мое дело-с. Принимают розно, судя по лицу. Модистку и в одиннадцать
допустит. Гаврилу Ардалионыча тоже раньше других
допускают, даже к раннему завтраку
допускают.
Конечно, ему всех труднее говорить об этом, но если Настасья Филипповна захотела бы
допустить в нем, в Тоцком, кроме эгоизма и желания устроить свою собственную участь, хотя несколько желания добра и ей, то поняла бы, что ему давно странно и даже тяжело смотреть на ее одиночество: что тут один только неопределенный мрак, полное неверие в обновление жизни, которая так прекрасно могла бы воскреснуть в любви и в семействе и принять таким образом новую цель; что тут гибель способностей, может быть, блестящих, добровольное любование своею тоской, одним словом, даже некоторый романтизм,
не достойный ни здравого ума, ни благородного сердца Настасьи Филипповны.
Сначала с грустною улыбкой, а потом, весело и резво рассмеявшись, она призналась, что прежней бури во всяком случае и быть
не могло; что она давно уже изменила отчасти свой взгляд на вещи, и что хотя и
не изменилась в сердце, но все-таки принуждена была очень многое
допустить в виде совершившихся фактов; что сделано, то сделано, что прошло, то прошло, так что ей даже странно, что Афанасий Иванович все еще продолжает быть так напуганным.
Она
допускала, однако ж, и дозволяла ему любовь его, но настойчиво объявила, что ничем
не хочет стеснять себя; что она до самой свадьбы (если свадьба состоится) оставляет за собой право сказать «нет», хотя бы в самый последний час; совершенно такое же право предоставляет и Гане.
Представлялся и еще один неразрешенный вопрос, и до того капитальный, что князь даже думать о нем боялся, даже
допустить его
не мог и
не смел, формулировать как,
не знал, краснел и трепетал при одной мысли о нем.
Не говоря уже о неизящности того сорта людей, которых она иногда приближала к себе, а стало быть, и наклонна была приближать, проглядывали в ней и еще некоторые совершенно странные наклонности: заявлялась какая-то варварская смесь двух вкусов, способность обходиться и удовлетворяться такими вещами и средствами, которых и существование нельзя бы, кажется, было
допустить человеку порядочному и тонко развитому.
— Что же
не доканчиваешь, — прибавил тот, осклабившись, — а хочешь, скажу, что ты вот в эту самую минуту про себя рассуждаешь: «Ну, как же ей теперь за ним быть? Как ее к тому
допустить?» Известно, что думаешь…
В том же, что это действительно «красота и молитва», что это действительно «высший синтез жизни», в этом он сомневаться
не мог, да и сомнений
не мог
допустить.
Страшный, невообразимый и ни на что
не похожий вопль вырывается из груди; в этом вопле вдруг исчезает как бы всё человеческое, и никак невозможно, по крайней мере очень трудно, наблюдателю вообразить и
допустить, что это кричит этот же самый человек.
— Ну, мне только
не растеряй, снеси, хоть и без почтительности, но только с уговором, — прибавила она, пристально его оглядывая, — до порога только и
допущу, а принять сегодня тебя
не намерена. Дочь Веру присылай хоть сейчас, мне она очень нравится.
—
Не могу
не прибавить, — сказал он тем же двусмысленно почтительным тоном, — моей вам благодарности за внимание, с которым вы меня
допустили говорить, потому что, по моим многочисленным наблюдениям, никогда наш либерал
не в состоянии позволить иметь кому-нибудь свое особое убеждение и
не ответить тотчас же своему оппоненту ругательством или даже чем-нибудь хуже…
— Вот это хорошо! Как можете вы утверждать такой парадокс, если только это серьезно? Я
не могу
допустить таких выходок насчет русского помещика; вы сами русский помещик, — горячо возражал князь Щ.
Ну, конечно, смирение есть громадная сила в этом смысле, я это
допускаю, — хотя и
не в том смысле, в каком религия принимает смирение за силу.
Я согласен, что иначе, то есть без беспрерывного поядения друг друга, устроить мир было никак невозможно; я даже согласен
допустить, что ничего
не понимаю в этом устройстве; но зато вот что я знаю наверно: если уже раз мне дали сознать, что «я есмь», то какое мне дело до того, что мир устроен с ошибками и что иначе он
не может стоять?
— Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть. Согласен, однако же,
допустить, и даже убежден, что если была покража, то совершилась
не вечером, когда все были в сборе, а уже ночью или даже под утро кем-нибудь из заночевавших.
—
Не совсем, многоуважаемый князь, —
не без злости ответил Лебедев, — правда, я хотел было вам вручить, вам, в ваши собственные руки, чтоб услужить… но рассудил лучше там услужить и обо всем объявить благороднейшей матери… так как и прежде однажды письмом известил, анонимным; и когда написал давеча на бумажке, предварительно, прося приема, в восемь часов двадцать минут, тоже подписался: «Ваш тайный корреспондент»; тотчас
допустили, немедленно, даже с усиленною поспешностью задним ходом… к благороднейшей матери.
Но подобно тому французу-семинаристу, о котором только что напечатан был анекдот и который нарочно
допустил посвятить себя в сан священника, нарочно сам просил этого посвящения, исполнил все обряды, все поклонения, лобызания, клятвы и пр., чтобы на другой же день публично объявить письмом своему епископу, что он,
не веруя в бога, считает бесчестным обманывать народ и кормиться от него даром, а потому слагает с себя вчерашний сан, а письмо свое печатает в либеральных газетах, — подобно этому атеисту, сфальшивил будто бы в своем роде и князь.
— Ах, милый князь, — воскликнул вдруг Евгений Павлович с одушевлением и с грустью, — как могли вы тогда
допустить… всё, что произошло? Конечно, конечно, всё это было для вас так неожиданно… Я согласен, что вы должны были потеряться и…
не могли же вы остановить безумную девушку, это было
не в ваших силах! Но ведь должны же вы были понять, до какой степени серьезно и сильно эта девушка… к вам относилась. Она
не захотела делиться с другой, и вы… и вы могли покинуть и разбить такое сокровище!
Неточные совпадения
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут же, схвативши бумагу и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог
допустить главноуправляющий, чтобы председатель,
не сдавши своего поста, отправился на следствие? и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел, что даже
не существует комиссии прошений?
Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение, сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность, было ему неприятно. Он даже
не любил
допускать с собой ни в каком случае фамильярного обращения, разве только если особа была слишком высокого звания. И потому теперь он совершенно обиделся.
Ибо и хозяйка, Амалия Федоровна, того
допустить не хотела (а сама же прежде Дарье Францовне способствовала), да и господин Лебезятников… гм…
Катя выпила стакан разом, как пьют вино женщины, то есть
не отрываясь, в двадцать глотков, взяла билетик, поцеловала у Свидригайлова руку, которую тот весьма серьезно
допустил поцеловать, и вышла из комнаты, а за нею потащился и мальчишка с органом.
Петр Петрович, по обыкновению своему,
не возражал на такие приписываемые ему качества и
допускал хвалить себя даже этак, — до того приятна была ему всякая похвала.