Неточные совпадения
— О, еще бы! — тотчас же ответил князь, — князей Мышкиных теперь и совсем нет, кроме меня; мне кажется, я последний. А что касается до отцов и дедов, то они у нас и однодворцами
бывали. Отец мой был, впрочем, армии подпоручик, из юнкеров. Да вот
не знаю, каким образом и генеральша Епанчина очутилась тоже из княжон Мышкиных, тоже последняя в своем роде…
— Припадки? — удивился немного князь, — припадки теперь у меня довольно редко
бывают. Впрочем,
не знаю; говорят, здешний климат мне будет вреден.
—
Не правда ли?
Не правда ли? — вскинулась генеральша. — Я вижу, что и ты иногда
бываешь умна; ну, довольно смеяться! Вы остановились, кажется, на швейцарской природе, князь, ну!
Иногда
бывало так же весело, как и прежде; только, расходясь на ночь, они стали крепко и горячо обнимать меня, чего
не было прежде.
Это ты прав, давно мечтала, еще в деревне у него, пять лет прожила одна-одинехонька; думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь, — и вот всё такого, как ты воображала, доброго, честного, хорошего и такого же глупенького, что вдруг придет да и скажет: «Вы
не виноваты, Настасья Филипповна, а я вас обожаю!» Да так,
бывало, размечтаешься, что с ума сойдешь…
Что Коля
не льстил, то это было вполне справедливо; он сумел стать у них совершенно на равную и независимую ногу, хоть и читал иногда генеральше книги и газеты, — но он и всегда
бывал услужлив.
—
Не знаю; в толпе, мне даже кажется, что померещилось; мне начинает всё что-то мерещиться. Я, брат Парфен, чувствую себя почти вроде того, как
бывало со мной лет пять назад, еще когда припадки приходили.
— Улыбаться нечего; это
бывает. Я про дачу: зачем
не к нам переехал? У нас целый флигель пустой. Впрочем, как хочешь. Это у него нанимаешь? У этого? — прибавила она вполголоса, кивнув на Лебедева. — Что он всё кривляется?
Иван Федорович говорил на другой же день князю Щ., что «с ней это
бывает, но в такой степени, как вчера, даже и с нею редко
бывает, так года в три по одному разу, но уж никак
не чаще!
Нам все почтения отдавай, каких и
не бывает-то даже, а тебя мы хуже чем последнего лакея третировать будем!» Истины ищут, на праве стоят, а сами как басурмане его в статье расклеветали.
— Сам
не знаю вполне; знаю, что чувство мое было вполне искреннее. Там у меня
бывали минуты полной жизни и чрезвычайных надежд.
«Господи, что-то она скажет теперь!» Сам он
не выговорил еще ни одного слова и с напряжением слушал «разливавшегося» Евгения Павловича, который редко
бывал в таком довольном и возбужденном состоянии духа, как теперь, в этот вечер.
— Невозможных преступлений? Но уверяю же вас, что точно такие же преступления и, может быть, еще ужаснее, и прежде
бывали, и всегда были, и
не только у нас, но и везде, и, по-моему, еще очень долго будут повторяться. Разница в том, что у нас прежде было меньше гласности, а теперь стали вслух говорить и даже писать о них, потому-то и кажется, что эти преступники теперь только и появились. Вот в чем ваша ошибка, чрезвычайно наивная ошибка, князь, уверяю вас, — насмешливо улыбнулся князь Щ.
— Я причел и себя для справедливости и для порядку; но согласитесь, князь, что я обокрасть себя сам
не мог, хотя подобные случаи и
бывали на свете…
— Вторая улика-с: след оказывается ложный, а данный адрес неточный. Час спустя, то есть в восемь часов, я уже стучался к Вилкину; он тут в Пятой улице-с, и даже знаком-с. Никакого
не оказалось Фердыщенка. Хоть и добился от служанки, совершенно глухой-с, что назад тому час действительно кто-то стучался и даже довольно сильно, так что и колокольчик сорвал. Но служанка
не отворила,
не желая будить господина Вилкина, а может быть, и сама
не желая подняться. Это бывает-с.
Встречаются даже странные случаи: из-за желания оригинальности иной честный человек готов решиться даже на низкое дело;
бывает даже и так, что иной из этих несчастных
не только честен, но даже и добр, провидение своего семейства, содержит и питает своими трудами даже чужих,
не только своих, и что же? всю-то жизнь
не может успокоиться!
Минутами
бывал весел, но чаще задумывался, сам, впрочем,
не зная о чем именно; вдруг начинал о чем-то рассказывать, — о Епанчиных, о князе, о Лебедеве, — и вдруг обрывал и переставал совсем говорить, а на дальнейшие вопросы отвечал только тупою улыбкой, впрочем, даже и
не замечая, что его спрашивают, а он улыбается.
— Философия нужна-с, очень бы нужна была-с в нашем веке, в практическом приложении, но ею пренебрегают-с, вот что-с. С моей стороны, многоуважаемый князь, я хоть и
бывал почтен вашею ко мне доверчивостью в некотором известном вам пункте-с, но до известной лишь степени и никак
не далее обстоятельств, касавшихся собственно одного того пункта… Это я понимаю и нисколько
не жалуюсь.
— Я оставляю дом Лебедева потому, милый князь, потому что с этим человеком порвал; порвал вчера вечером, с раскаянием, что
не раньше. Я требую уважения, князь, и желаю получать его даже и от тех лиц, которым дарю, так сказать, мое сердце. Князь, я часто дарю мое сердце и почти всегда
бываю обманут. Этот человек был недостоин моего подарка.
Но Евгений Павлович
не побоялся скомпрометировать себя, посетив князя, несмотря на то что опять стал
бывать у Епанчиных каждый день и был принят даже с видимым усилением радушия.
— Ты вот, я замечаю, Лев Николаевич, дрожишь, — проговорил наконец Рогожин, — почти так, как когда с тобой
бывает твое расстройство, помнишь, в Москве было? Или как раз было перед припадком. И
не придумаю, что теперь с тобой буду делать…
Неточные совпадения
Чем меньше женщину мы любим, // Тем легче нравимся мы ей // И тем ее вернее губим // Средь обольстительных сетей. // Разврат,
бывало, хладнокровный // Наукой славился любовной, // Сам о себе везде трубя // И наслаждаясь
не любя. // Но эта важная забава // Достойна старых обезьян // Хваленых дедовских времян: // Ловласов обветшала слава // Со славой красных каблуков // И величавых париков.
Конечно,
не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян
бывал!
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт,
бывало, // Давал я. Помните ль, друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей
не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет //
Не прозвонит ему обед.
«
Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я,
бывало, // Хранила в памяти
не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —