Неточные совпадения
И Лебедев потащил князя за руку. Они вышли из комнаты, прошли дворик и вошли в калитку. Тут действительно был очень маленький и очень миленький садик, в котором благодаря хорошей погоде уже распустились все деревья. Лебедев посадил князя
на зеленую деревянную
скамейку, за зеленый вделанный в землю стол, и сам поместился напротив него. Чрез минуту, действительно, явился и кофей. Князь не отказался. Лебедев подобострастно и жадно продолжал засматривать ему в глаза.
Он очень устал, подошел к
скамейке и сел
на нее.
Все состояло для него главным образом в том, что завтра он опять увидит ее, рано утром, будет сидеть с нею рядом
на зеленой
скамейке, слушать, как заряжают пистолет, и глядеть
на нее.
Скрип тихих шагов
на песке аллеи заставил его поднять голову. Человек, лицо которого трудно было различить в темноте, подошел к
скамейке и сел подле него. Князь быстро придвинулся к нему, почти вплоть, и различил бледное лицо Рогожина.
Он поворотил назад и прямо по дороге, по которой проходил вчера с Епанчиными в воксал, дошел до зеленой
скамейки, назначенной ему для свидания, уселся
на ней и вдруг громко рассмеялся, от чего тотчас же пришел в чрезвычайное негодование.
Он забылся
на скамейке, но тревога его продолжалась и во сне.
Он взял ее за руку и посадил
на скамейку; сам сел подле нее и задумался. Аглая не начинала разговора, а только пристально оглядывала своего собеседника. Он тоже взглядывал
на нее, но иногда так, как будто совсем не видя ее пред собой. Она начала краснеть.
Она спрашивала быстро, говорила скоро, но как будто иногда сбивалась и часто не договаривала; поминутно торопилась о чем-то предупреждать; вообще она была в необыкновенной тревоге и хоть смотрела очень храбро и с каким-то вызовом, но, может быть, немного и трусила.
На ней было самое буднишнее, простое платье, которое очень к ней шло. Она часто вздрагивала, краснела и сидела
на краю
скамейки. Подтверждение князя, что Ипполит застрелился для того, чтоб она прочла его исповедь, очень ее удивило.
— Стало быть, я лгу? Это правда; я дала ему слово, третьего дня,
на этой самой
скамейке.
Девицы усмехнулись новой фантазии их фантастической сестрицы и заметили мамаше, что Аглая, пожалуй, еще рассердится, если та пойдет в парк ее отыскивать, и что, наверно, она сидит теперь с книгой
на зеленой
скамейке, о которой она еще три дня назад говорила, и за которую чуть не поссорилась с князем Щ., потому что тот не нашел в местоположении этой
скамейки ничего особенного.
Прошло с неделю после свидания двух лиц нашего рассказа
на зеленой
скамейке. В одно светлое утро, около половины одиннадцатого, Варвара Ардалионовна Птицына, вышедшая посетить кой-кого из своих знакомых, возвратилась домой в большой и прискорбной задумчивости.
Во-первых, я сегодня имел удовольствие видеть Гаврилу Ардалионовича
на свидании с Аглаей Ивановной, у зеленой
скамейки.
Можете себе представить, что и мне сегодня назначено было тоже прийти
на зеленую
скамейку.
Неточные совпадения
«Я влюблена», — шептала снова // Старушке с горестью она. // «Сердечный друг, ты нездорова». — // «Оставь меня: я влюблена». // И между тем луна сияла // И томным светом озаряла // Татьяны бледные красы, // И распущенные власы, // И капли слез, и
на скамейке // Пред героиней молодой, // С платком
на голове седой, // Старушку в длинной телогрейке: // И всё дремало в тишине // При вдохновительной луне.
Максим Максимыч сел за воротами
на скамейку, а я ушел в свою комнату. Признаться, я также с некоторым нетерпением ждал появления этого Печорина; хотя, по рассказу штабс-капитана, я составил себе о нем не очень выгодное понятие, однако некоторые черты в его характере показались мне замечательными. Через час инвалид принес кипящий самовар и чайник.
На другой день утром я проснулся рано; но Максим Максимыч предупредил меня. Я нашел его у ворот сидящего
на скамейке. «Мне надо сходить к коменданту, — сказал он, — так пожалуйста, если Печорин придет, пришлите за мной…»
— Говорю вам: впереди меня шла, шатаясь, тут же
на бульваре. Как до
скамейки дошла, так и повалилась.
Показалось ему вдруг тоже, что ужасно ему теперь отвратительно проходить мимо той
скамейки,
на которой он тогда, по уходе девочки, сидел и раздумывал, и ужасно тоже будет тяжело встретить опять того усача, которому он тогда дал двугривенный: «Черт его возьми!»