Неточные совпадения
Хоть и действительно он
имел и практику, и опыт в житейских
делах, и некоторые, очень замечательные способности, но он любил выставлять себя более исполнителем чужой идеи, чем
с своим царем в голове, человеком «без лести преданным» и — куда не идет век? — даже русским и сердечным.
А так как люди гораздо умнее, чем обыкновенно думают про них их господа, то и камердинеру зашло в голову, что тут два
дела: или князь так, какой-нибудь потаскун и непременно пришел на бедность просить, или князь просто дурачок и амбиции не
имеет, потому что умный князь и
с амбицией не стал бы в передней сидеть и
с лакеем про свои
дела говорить, а стало быть, и в том и в другом случае не пришлось бы за него отвечать?
—
Дела неотлагательного я никакого не
имею; цель моя была просто познакомиться
с вами. Не желал бы беспокоить, так как я не знаю ни вашего
дня, ни ваших распоряжений… Но я только что сам из вагона… приехал из Швейцарии…
— Помилуйте, я ваш вопрос очень ценю и понимаю. Никакого состояния покамест я не
имею и никаких занятий, тоже покамест, а надо бы-с. А деньги теперь у меня были чужие, мне дал Шнейдер, мой профессор, у которого я лечился и учился в Швейцарии, на дорогу, и дал ровно вплоть, так что теперь, например, у меня всего денег несколько копеек осталось.
Дело у меня, правда, есть одно, и я нуждаюсь в совете, но…
С другой стороны, опытность и глубокий взгляд на вещи подсказали Тоцкому очень скоро и необыкновенно верно, что он
имеет теперь
дело с существом совершенно из ряду вон, что это именно такое существо, которое не только грозит, но и непременно сделает, и, главное, ни пред чем решительно не остановится, тем более что решительно ничем в свете не дорожит, так что даже и соблазнить его невозможно.
— И даже, князь, вы изволили позабыть, — проскользнул вдруг между стульями неутерпевший Лебедев, чуть не в лихорадке, — изволили позабыть-с, что одна только добрая воля ваша и беспримерная доброта вашего сердца была их принять и прослушать и что никакого они права не
имеют так требовать, тем более что вы
дело это уже поручили Гавриле Ардалионовичу, да и то тоже по чрезмерной доброте вашей так поступили, а что теперь, сиятельнейший князь, оставаясь среди избранных друзей ваших, вы не можете жертвовать такою компанией для этих господ-с и могли бы всех этих господ, так сказать, сей же час проводить
с крыльца-с, так что я, в качестве хозяина дома,
с чрезвычайным даже удовольствием-с…
Да неужели же, князь, вы почитаете нас до такой уже степени дураками, что мы и сами не понимаем, до какой степени наше
дело не юридическое, и что если разбирать юридически, то мы и одного целкового
с вас не
имеем права потребовать по закону?
Если же вы не захотите нас удовлетворить, то есть ответите: нет, то мы сейчас уходим, и
дело прекращается; вам же в глаза говорим, при всех ваших свидетелях, что вы человек
с умом грубым и
с развитием низким; что называться впредь человеком
с честью и совестью вы не смеете и не
имеете права, что это право вы слишком дешево хотите купить.
Впрочем, в первый же
день после безобразного «вечера», в беспорядках которого он был такою главною «причиной», князь
имел поутру удовольствие принимать у себя князя Щ.
с Аделаидой: «они зашли, главное,
с тем, чтоб узнать о его здоровье», зашли
с прогулки, вдвоем.
Опомнившись и совершенно догадавшись,
с кем
имеет дело, офицер вежливо (закрывая, впрочем, лицо платком) обратился к князю, уже вставшему со стула.
— Ну,
с вами во всяком случае премило
дело иметь, даже какое бы ни было, — заключил Евгений Павлович, — пойдемте, я за ваше здоровье бокал выпью; я ужасно доволен, что к вам пристал. А! — остановился он вдруг, — этот господин Ипполит к вам жить переехал?
Сиятельнейший князь, я низок и душой и духом, но спросите всякого даже подлеца, не только низкого человека:
с кем ему лучше
дело иметь,
с таким ли, как он, подлецом, или
с наиблагороднейшим человеком, как вы, искреннейший князь?
— А вы и не знали! — подмигнул ему Митя, насмешливо и злобно улыбнувшись. — А что, коль не скажу? От кого тогда узнать? Знали ведь о знаках-то покойник, я да Смердяков, вот и все, да еще небо знало, да оно ведь вам не скажет. А фактик-то любопытный, черт знает что на нем можно соорудить, ха-ха! Утешьтесь, господа, открою, глупости у вас на уме. Не знаете вы, с кем имеете дело! Вы
имеете дело с таким подсудимым, который сам на себя показывает, во вред себе показывает! Да-с, ибо я рыцарь чести, а вы — нет!
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво,
с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин
с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, //
Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине
с своей душой // Был недоволен сам собой.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок
с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины
с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик,
имея много
дел, // В иные книги не глядел.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир не
имеет силы // Вчерашний
день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: //
С приятелем стреляюсь я.
Но Ленский, не
имев, конечно, // Охоты узы брака несть, //
С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый
день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.
А может быть и то: поэта // Обыкновенный ждал удел. // Прошли бы юношества лета: // В нем пыл души бы охладел. // Во многом он бы изменился, // Расстался б
с музами, женился, // В деревне, счастлив и рогат, // Носил бы стеганый халат; // Узнал бы жизнь на самом
деле, // Подагру б в сорок лет
имел, // Пил, ел, скучал, толстел, хирел. // И наконец в своей постеле // Скончался б посреди детей, // Плаксивых баб и лекарей.