Он по себе судит; впрочем, он
еще дальше пошел, он теперь просто ругается, говорит, что порядочный человек умирает в таком случае молча и что во всем этом с моей стороны был один только эгоизм!
Неточные совпадения
— Ничему не могу научить, — смеялся и князь, — я все почти время за границей прожил в этой швейцарской деревне; редко выезжал куда-нибудь недалеко; чему же я вас научу? Сначала мне было только нескучно; я стал скоро выздоравливать; потом мне каждый день становился дорог, и чем
дальше, тем дороже, так что я стал это замечать. Ложился спать я очень довольный, а вставал
еще счастливее. А почему это все — довольно трудно рассказать.
Действительно, некоторые положительно сконфузились, отретировались и уселись ждать в другой комнате, но иные остались и расселись по приглашению, но только подальше от стола, больше по углам, одни — всё
еще желая несколько стушеваться, другие — чем
дальше, тем больше и как-то неестественно быстро ободряясь.
Видит, что он ее за шею под нож нагибает и пинками подталкивает, — те-то смеются, — и стала кричать: «Encore un moment, monsieur le bourreau, encore un moment!» Что и означает: «Минуточку одну
еще повремените, господин буро, всего одну!» И вот за эту-то минуточку ей, может, господь и простит, ибо
дальше этакого мизера с человеческою душой вообразить невозможно.
Еще вначале, как только князь вошел в гостиную, он сел как можно
дальше от китайской вазы, которою так напугала его Аглая.
Ревность Левина
еще дальше ушла. Уже он видел себя обманутым мужем, в котором нуждаются жена и любовник только для того, чтобы доставлять им удобства жизни и удовольствия… Но, несмотря на то, он любезно и гостеприимно расспрашивал Васеньку об его охотах, ружье, сапогах и согласился ехать завтра.
Налево виден был, но довольно далеко, Порто-Санто, а
еще дальше — Дезертос, маленькие островки, или, лучше сказать, скалы.
Неточные совпадения
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине
далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не помнит, уж другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, //
Еще грустят… На что грустить?..
«Действительно, я у Разумихина недавно
еще хотел было работы просить, чтоб он мне или уроки достал, или что-нибудь… — додумывался Раскольников, — но чем теперь-то он мне может помочь? Положим, уроки достанет, положим, даже последнею копейкой поделится, если есть у него копейка, так что можно даже и сапоги купить, и костюм поправить, чтобы на уроки ходить… гм… Ну, а
дальше? На пятаки-то что ж я сделаю? Мне разве того теперь надобно? Право, смешно, что я пошел к Разумихину…»
Всматриваясь
дальше, он видел примеры,
еще более необъяснимые.
Переведя дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив
еще раз топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось. Во втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и в ней работали маляры, но те и не поглядели. Он постоял, подумал и пошел
дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними
еще два этажа».
Ольга чутко прислушивалась, пытала себя, но ничего не выпытала, не могла добиться, чего по временам просит, чего ищет душа, а только просит и ищет чего-то, даже будто — страшно сказать — тоскует, будто ей мало было счастливой жизни, будто она уставала от нее и требовала
еще новых, небывалых явлений, заглядывала
дальше вперед…