Неточные совпадения
— Помню, помню, конечно, и буду. Еще бы, день
рождения, двадцать пять
лет! Гм… А знаешь, Ганя, я уж, так и быть, тебе открою, приготовься. Афанасию Ивановичу и мне она обещала, что сегодня у себя вечером скажет последнее слово: быть или не быть! Так смотри же, знай.
По этим трем письмам, по числам и по фактам, в них обозначенным, доказывается математически, безо всякой возможности опровержения и даже сомнения, что Николай Андреевич выехал тогда за границу (где и пробыл сряду три
года) ровно за полтора
года до вашего
рождения, господин Бурдовский.
Я был двадцать четыре
года болен, до двадцатичетырехлетнего возраста от
рождения.
Имена новейших ученых, с прибавлением
года рождения или смерти каждого из них, заглавия только что вышедших брошюр, вообще имена, имена, имена — дружно посыпались с его языка, доставляя ему самому высокое наслаждение, отражавшееся в его запылавших глазах.
Неточные совпадения
Пред ним стояли два юноши, возраста почти равного, единым
годом во времени
рождения, но не в шествии разума и сердца они разнствовали между собою.
12-го августа 18…, ровно в третий день после дня моего
рождения, в который мне минуло десять
лет и в который я получил такие чудесные подарки, в семь часов утра Карл Иваныч разбудил меня, ударив над самой моей головой хлопушкой — из сахарной бумаги на палке — по мухе.
И, заметив полосу света, пробившуюся с боку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко дню
рождения в прошлом
году), обделанные в золотистый сафьян туфли и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат.
Воспитанием моим занималась матушка со всем стремительным рвением степной помещицы: занималась она им с самого великолепного дня моего
рождения до тех пор, пока мне стукнуло шестнадцать
лет…
В течение целых шестидесяти
лет, с самого
рождения до самой кончины, бедняк боролся со всеми нуждами, недугами и бедствиями, свойственными маленьким людям; бился как рыба об лед, недоедал, недосыпал, кланялся, хлопотал, унывал и томился, дрожал над каждой копейкой, действительно «невинно» пострадал по службе и умер наконец не то на чердаке, не то в погребе, не успев заработать ни себе, ни детям куска насущного хлеба.