Неточные совпадения
Все, как водится, устали, у
всех отяжелели за
ночь глаза,
все назяблись,
все лица были бледно-желтые, под цвет тумана.
Он был тепло одет, в широкий, мерлушечий, черный, крытый тулуп, и за
ночь не зяб, тогда как сосед его принужден был вынести на своей издрогшей спине
всю сладость сырой ноябрьской русской
ночи, к которой, очевидно, был не приготовлен.
А она там тридцатый год вдовствует и
все с юродивыми сидит с утра до
ночи.
Я, однако же, на час втихомолку сбегал и Настасью Филипповну опять видел;
всю ту
ночь не спал.
Я не имею никаких прав на ваше участие, не смею иметь никаких надежд; но когда-то вы выговорили одно слово, одно только слово, и это слово озарило
всю черную
ночь моей жизни и стало для меня маяком.
Кроме
всех потрясений этого дня, он
всю прошедшую
ночь провел в вагоне и уже почти двое суток не спал.
А между тем там про него
все узнали (и даже весьма скоро) одно очень замечательное обстоятельство, а именно: в ту самую роковую для него
ночь, после неприятного приключения у Настасьи Филипповны, Ганя, воротясь домой, спать не лег, а стал ожидать возвращения князя с лихорадочным нетерпением.
Она мне теперь во сне снится каждую
ночь:
всё, что она с другим надо мной смеется.
— «А о чем же ты теперь думаешь?» — «А вот встанешь с места, пройдешь мимо, а я на тебя гляжу и за тобою слежу; прошумит твое платье, а у меня сердце падает, а выйдешь из комнаты, я о каждом твоем словечке вспоминаю, и каким голосом и что сказала; а
ночь всю эту ни о чем и не думал,
всё слушал, как ты во сне дышала, да как раза два шевельнулась…» — «Да ты, — засмеялась она, — пожалуй, и о том, что меня избил, не думаешь и не помнишь?» — «Может, говорю, и думаю, не знаю».
Вечером я остановился в уездной гостинице переночевать, и в ней только что одно убийство случилось, в прошлую
ночь, так что
все об этом говорили, когда я приехал.
— Это я сам вчера написал, сейчас после того, как дал вам слово, что приеду к вам жить, князь. Я писал это вчера
весь день, потом
ночь и кончил сегодня утром;
ночью под утро я видел сон…
В моей комнате, пред образом, всегда зажигают на
ночь лампадку, — свет тусклый и ничтожный, но, однако ж, разглядеть
всё можно, а под лампадкой даже можно читать.
Я справился и убедился, что настоящему Рогожину невозможно было войти, потому что
все наши двери на
ночь запираются на замок.
По настоянию Аглаи князь должен был рассказать тотчас же и даже в большой подробности
всю историю прошлой
ночи. Она торопила его в рассказе поминутно, но сама перебивала беспрерывными вопросами, и почти
всё посторонними. Между прочим, она с большим любопытством выслушала о том, что говорил Евгений Павлович, и несколько раз даже переспросила.
— Да, без сомнения,
всё равно, мы не масоны! Так что я даже подивился, что генерал нарочно шел меня из-за этого
ночью будить.
— Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть. Согласен, однако же, допустить, и даже убежден, что если была покража, то совершилась не вечером, когда
все были в сборе, а уже
ночью или даже под утро кем-нибудь из заночевавших.
Над князем она, говорят, смеется изо
всех сил, с утра до
ночи, чтобы виду не показать, но уж наверно умеет сказать ему каждый день что-нибудь потихоньку, потому что он точно по небу ходит, сияет…
Аглая взбесилась ужасно, даже совсем забылась; наговорила князю таких колкостей и дерзостей, что он уже перестал и смеяться, и совсем побледнел, когда она сказала ему наконец, что «нога ее не будет в этой комнате, пока он тут будет сидеть, и что даже бессовестно с его стороны к ним ходить, да еще по
ночам, в первом часу, после
всего, что случилось.
Нина Александровна, видя искренние слезы его, проговорила ему наконец безо всякого упрека и чуть ли даже не с лаской: «Ну, бог с вами, ну, не плачьте, ну, бог вас простит!» Лебедев был до того поражен этими словами и тоном их, что во
весь этот вечер не хотел уже и отходить от Нины Александровны (и во
все следующие дни, до самой смерти генерала, он почти с утра до
ночи проводил время в их доме).
С своей стороны, усевшись и осмотревшись, он тотчас же заметил, что
всё это собрание отнюдь не походило на вчерашние призраки, которыми его напугала Аглая, или на кошмары, которые ему снились
ночью.
— Да вот сумлеваюсь на тебя, что ты
всё дрожишь.
Ночь мы здесь заночуем, вместе. Постели, окромя той, тут нет, а я так придумал, что с обоих диванов подушки снять, и вот тут, у занавески, рядом и постелю, и тебе и мне, так чтобы вместе. Потому, коли войдут, станут осматривать али искать, ее тотчас увидят и вынесут. Станут меня опрашивать, я расскажу, что я, и меня тотчас отведут. Так пусть уж она теперь тут лежит подле нас, подле меня и тебя…
— Так я и порешил, чтоб ни за что, парень, и никому не отдавать!
Ночью проночуем тихо. Я сегодня только на час один и из дому вышел, поутру, а то
всё при ней был. Да потом повечеру за тобой пошел. Боюсь вот тоже еще что душно, и дух пойдет. Слышишь ты дух или нет?
Меж гор, лежащих полукругом, // Пойдем туда, где ручеек, // Виясь, бежит зеленым лугом // К реке сквозь липовый лесок. // Там соловей, весны любовник, //
Всю ночь поет; цветет шиповник, // И слышен говор ключевой, — // Там виден камень гробовой // В тени двух сосен устарелых. // Пришельцу надпись говорит: // «Владимир Ленской здесь лежит, // Погибший рано смертью смелых, // В такой-то год, таких-то лет. // Покойся, юноша-поэт!»
Девочка говорила не умолкая; кое-как можно было угадать из всех этих рассказов, что это нелюбимый ребенок, которого мать, какая-нибудь вечно пьяная кухарка, вероятно из здешней же гостиницы, заколотила и запугала; что девочка разбила мамашину чашку и что до того испугалась, что сбежала еще с вечера; долго, вероятно, скрывалась где-нибудь на дворе, под дождем, наконец пробралась сюда, спряталась за шкафом и просидела здесь в углу
всю ночь, плача, дрожа от сырости, от темноты и от страха, что ее теперь больно за все это прибьют.
Упрямец! ускакал! // Нет ну́жды, я тебя нечаянно сыскал, // И просим-ка со мной, сейчас, без отговорок: // У князь-Григория теперь народу тьма, // Увидишь человек нас сорок, // Фу! сколько, братец, там ума! //
Всю ночь толкуют, не наскучат, // Во-первых, напоят шампанским на убой, // А во-вторых, таким вещам научат, // Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
Неточные совпадения
У
ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Финал гремит; пустеет зала; // Шумя, торопится разъезд; // Толпа на площадь побежала // При блеске фонарей и звезд, // Сыны Авзонии счастливой // Слегка поют мотив игривый, // Его невольно затвердив, // А мы ревем речитатив. // Но поздно. Тихо спит Одесса; // И бездыханна и тепла // Немая
ночь. Луна взошла, // Прозрачно-легкая завеса // Объемлет небо.
Всё молчит; // Лишь море Черное шумит…
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только в январе // На третье в
ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. //
Всё ярко,
всё бело кругом.
Морозна
ночь,
всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет так тихо, так согласно… // Татьяна на широкий двор // В открытом платьице выходит, // На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная луна… // Чу… снег хрустит… прохожий; дева // К нему на цыпочках летит, // И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя? Смотрит он // И отвечает: Агафон.
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам слово молвить, и потом //
Всё думать, думать об одном // И день и
ночь до новой встречи.