— Да вечно, что ли, ты мне дорогу переступать будешь! — заревел Ганя, бросив руку Вари, и освободившеюся рукой, в последней степени бешенства, со всего размаха дал князю пощечину.
— Ну, еще бы! Вам-то после… А знаете, я терпеть не могу этих разных мнений. Какой-нибудь сумасшедший, или дурак, или злодей в сумасшедшем виде даст пощечину, и вот уж человек на всю жизнь обесчещен, и смыть не может иначе как кровью, или чтоб у него там на коленках прощенья просили. По-моему, это нелепо и деспотизм. На этом Лермонтова драма «Маскарад» основана, и — глупо, по-моему. То есть, я хочу сказать, ненатурально. Но ведь он ее почти в детстве писал.
А знаете что, когда я давеча рассказал ему про ваш случай, так он даже разозлился, говорит, что тот, кто пропустит пощечину и не вызовет на дуэль, тот подлец.
— Спозаранку? — саркастически улыбнулся Лебедев. — Время тут ничего не значит… даже и для возмездия физического… но я нравственную… нравственную пощечину получил, а не физическую!
— Видел сейчас и получил пощечину… нравственную. Воротила письмо назад, даже шваркнула, нераспечатанное… а меня прогнала в три шеи… впрочем, только нравственно, а не физически… а впрочем, почти что и физически, немного недостало!
— Ага! Вы, кажется, теряете хладнокровие и начинаете удивляться? Очень рад, что вы на человека хотите походить. За это я вас потешу. Вот что значит услуживать молодым и высоким душой девицам: я сегодня от нее пощечину получил!
Конечно, ты стала чуть повыше, голос стал погромче и ты вместо того, чтобы дать пощёчину нахалу, укравшему у тебя поцелуй, поджигаешь ему штаны с помощью колдовства.
Звонкая пощёчина заставила меня рассмеяться. Её глаза полыхнули от гнева. И тут она вырвалась. Ничего. Никуда она не денется.
Конечно, ты стала чуть повыше, голос стал погромче и ты вместо того, чтобы дать пощёчину нахалу, укравшему у тебя поцелуй, поджигаешь ему штаны с помощью колдовства.
Я даже не смею слова сказать, боюсь опять получить пощёчину.