— Давеча, действительно, — обратился к ней князь, несколько опять одушевляясь (он, казалось, очень скоро и доверчиво одушевлялся), — действительно у меня мысль была, когда вы у меня сюжет для картины спрашивали, дать вам сюжет: нарисовать лицо приговоренного за минуту до удара гильотины, когда еще он на эшафоте стоит, пред тем как ложиться на эту доску.
Взгляните на нее, — сказала она, одушевляясь все более и более и бросая пытливый взгляд на своего мужа, — взгляните на нее: неужели ее неосторожный поступок оставил хоть какие-нибудь последствия?
Я говорил только, что в наше время… (начинает тихо и постепенно одушевляется) общество мало-помалу бросает прежнее равнодушие к пороку, слышатся энергические возгласы против общественного зла…
Он говорил вообще мало и с заметным затруднением; но когда одушевлялся, речь его лилась свободно и — странное дело! — голос его становился еще тише, взор его как будто уходил внутрь и погасал, а все лицо слабо разгоралось.
Так, в анимизме неживые предметы одушевляются и наделяются свойствами живого, а в тотемизме предмет-тотем, совершенно по виду несходный с людьми, оказывается покровителем рода или племени.
Да тебе, мозгляк, вся цена будет ломаный грош, если твоим врагам эта штука удастся, – продолжал он, всё больше и больше одушевляясь и возвышая голос до крика.
Так, в анимизме неживые предметы одушевляются и наделяются свойствами живого, а в тотемизме предмет-тотем, совершенно по виду несходный с людьми, оказывается покровителем рода или племени.
Да тебе, мозгляк, вся цена будет ломаный грош, если твоим врагам эта штука удастся, – продолжал он, всё больше и больше одушевляясь и возвышая голос до крика.
Вполне естественно, что милосердное небесное светило в человеческом сознании одушевляется, преобразуясь в божественное существо.