— А того не знает, что, может быть, я, пьяница и потаскун, грабитель и лиходей, за одно только и стою, что вот этого зубоскала, еще младенца, в свивальники обертывал, да в корыте мыл, да у нищей,
овдовевшей сестры Анисьи, я, такой же нищий, по ночам просиживал, напролет не спал, за обоими ими больными ходил, у дворника внизу дрова воровал, ему песни пел, в пальцы прищелкивал, с голодным-то брюхом, вот и вынянчил, вон он смеется теперь надо мной!
Михаил Макарович хотя и вдовствовал, но жил семейно, имея при себе свою давно уже
овдовевшую дочь, в свою очередь мать двух девиц, внучек Михаилу Макаровичу.
Засыпав сына землею, он и там, на кладбище, выпил за его душу одну серебряную чарочку, роздал там же своею рукою мешок медных денег на помин сыновней души и сел верхом на свои старинные дрожки, запряженные толстою вороною лошадью, а в колени, боком к нему, робко присела
овдовевшая невестка Платонида Андревна.
И вот наступает день, когда на эту смирившуюся и притихшую, будто
овдовевшую землю падают миллионы снежинок, и вся она становится ровна, одноцветна и бела…