«Записки из подполья» (Достоевский Ф. М., 1864) по всей классике
Я мнителен и обидчив, как горбун или карлик, но, право, бывали со мною такие минуты, что если б случилось, что мне бы дали пощечину, то, может быть, я был бы даже и этому рад.
«Может, еще и те не поймут, — прибавите вы от себя, осклабляясь, — которые никогда не получали пощечин», — и таким образом вежливо намекнете мне, что я в мою жизнь, может быть, тоже испытал пощечину, а потому и говорю как знаток.
«На коленах умолять о моей дружбе — они не станут. Это мираж, пошлый мираж, отвратительный, романтический и фантастический; тот же бал на озере Комо. И потому я должен дать Зверкову пощечину! Я обязан дать. Итак, решено; я лечу теперь дать ему пощечину».
Все же я первый дал пощечину: моя инициатива; а по законам чести — это всё; он уже заклеймен и никакими побоями уж не смоет с себя пощечины, кроме как дуэлью.
Я забыл все прочее, потому что окончательно решился на пощечину и с ужасом ощущал, что это ведь уж непременно сейчас, теперь случится и уж никакими силами остановить нельзя.
Конечно, ты стала чуть повыше, голос стал погромче и ты вместо того, чтобы дать пощёчину нахалу, укравшему у тебя поцелуй, поджигаешь ему штаны с помощью колдовства.
Звонкая пощёчина заставила меня рассмеяться. Её глаза полыхнули от гнева. И тут она вырвалась. Ничего. Никуда она не денется.
Конечно, ты стала чуть повыше, голос стал погромче и ты вместо того, чтобы дать пощёчину нахалу, укравшему у тебя поцелуй, поджигаешь ему штаны с помощью колдовства.
Я даже не смею слова сказать, боюсь опять получить пощёчину.