Неточные совпадения
Но
при таких закладах случался и другой оборот
дела, не совсем, впрочем, неожиданный: заложивший и получивший деньги немедленно, без дальних разговоров, шел к старшему унтер-офицеру, ближайшему начальнику острога, доносил о закладе смотровых вещей, и они тотчас же отбирались у ростовщика обратно, даже без доклада высшему начальству.
Первое впечатление мое,
при поступлении в острог, вообще было самое отвратительное; но, несмотря на то, — странное
дело! — мне показалось, что в остроге гораздо легче жить, чем я воображал себе дорогой.
— Нас потребовали, а то бы мы неизменно находились
при месте… А ко мне третьего
дня все ваши приходили.
Пьяный арестант, среди бела
дня, в будний
день, когда все обязаны были выходить на работу,
при строгом начальнике, который каждую минуту мог приехать в острог,
при унтер-офицере, заведующем каторжными и находящемся в остроге безотлучно;
при караульных,
при инвалидах — одним словом,
при всех этих строгостях совершенно спутывал все зарождавшиеся во мне понятия об арестантском житье-бытье.
Кое-как, наконец, поднялись и спустились к реке, едва волоча ноги. В толпе тотчас же появились и «распорядители», по крайней мере на словах. Оказалось, что барку не следовало рубить зря, а надо было по возможности сохранить бревна и в особенности поперечные кокоры, [Кокора — комлевая часть ствола с корнем клюкою, с коленом; использовалась
при строительстве барок.] прибитые по всей длине своей ко
дну барки деревянными гвоздями, — работа долгая и скучная.
— Правда, — прибавил Баклушин, — правда, что я
при этом же
деле одного тамошнего немца из пистолета подстрелил. Да ведь стоит ли ссылать из-за немца, посудите сами!
И наконец, кто знает, сколько воспоминаний должно было зашевелиться в душах этих отверженцев
при встрече такого
дня!
Мало-помалу я припоминаю всё: последний
день, праздники, весь этот месяц… в испуге приподымаю голову и оглядываю спящих моих товарищей
при дрожащем тусклом свете шестериковой казенной свечи.
Те же, отступники
дела, волки в овечьем стаде, что бы ни представляли в свое оправдание, как бы ни оправдывались, например хоть средой, которая заела и их в свою очередь, всегда будут неправы, особенно если
при этом потеряли и человеколюбие.
Меня и в самом
деле окрестили и
при святом крещении нарекли Александром; ну, а палки все-таки палками остались; хоть бы одну простили; даже обидно мне стало!
Вообще это можно было сравнить с тем, когда иной человек, твердый и даже спокойный в каком-нибудь серьезном
деле, хандрит и капризничает дома, когда нечего делать, не ест, что подают, бранится и ругается; всё не по нем, все ему досаждают, все ему грубят, все его мучают, — одним словом, с жиру бесится, как говорят иногда о таких господах, встречающихся, впрочем, и в простонародии; а в нашем остроге,
при взаимном всеобщем сожитии, даже слишком часто.
Самое грустное время в продолжение целого
дня приходилось вечером,
при свечах и в начале ночи.
Он сначала и есть не хотел, не ел несколько
дней; наконец, стал принимать пищу, но никогда из рук или
при людях.
А между тем и
при мне случилось одно такое
дело: двое рискнули, и даже из самых важных преступников…
Неточные совпадения
И русскую
деву влекли на позор, // Свирепствовал бич без боязни, // И ужас народа
при слове «набор» // Подобен был ужасу казни?
Случилось
дело дивное: // Пастух ушел; Федотушка //
При стаде был один. // «Сижу я, — так рассказывал // Сынок мой, — на пригорочке, // Откуда ни возьмись — // Волчица преогромная // И хвать овечку Марьину! // Пустился я за ней, // Кричу, кнутищем хлопаю, // Свищу, Валетку уськаю… // Я бегать молодец, // Да где бы окаянную // Нагнать, кабы не щенная: // У ней сосцы волочились, // Кровавым следом, матушка. // За нею я гнался!
Я хотел бы, например, чтоб
при воспитании сына знатного господина наставник его всякий
день разогнул ему Историю и указал ему в ней два места: в одном, как великие люди способствовали благу своего отечества; в другом, как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу, с высоты пышной своей знатности низвергся в бездну презрения и поношения.
Стародум. Оттого, мой друг, что
при нынешних супружествах редко с сердцем советуют.
Дело в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии вопросу нет. Никому и в голову не входит, что в глазах мыслящих людей честный человек без большого чина — презнатная особа; что добродетель все заменяет, а добродетели ничто заменить не может. Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем, достойным твоего сердца, когда взаимная любовь ваша…
Дело в том, что она продолжала сидеть в клетке на площади, и глуповцам в сладость было, в часы досуга, приходить дразнить ее, так как она остервенялась
при этом неслыханно, в особенности же когда к ее телу прикасались концами раскаленных железных прутьев.