Неточные совпадения
Конечно, на вопросы мои он всегда отвечал и даже с
таким видом, как будто считал это своею первейшею обязанностью; но после его ответов я
как-то тяготился его дольше расспрашивать; да и на лице его после
таких разговоров всегда виднелось какое-то страдание и утомление.
Этих
как-то невольно уважали; они же, с своей стороны, хотя часто и очень ревнивы были к своей славе, но вообще старались не быть другим в тягость, в пустые ругательства не вступали, вели себя с необыкновенным достоинством, были рассудительны и почти всегда послушны начальству — не из принципа послушания, не из сознания обязанностей, а
так, как будто по какому-то контракту, сознав взаимные выгоды.
Он на всё смотрел
как-то до невероятности свысока, но вовсе не усиливаясь подняться на ходули, а
так,
как-то натурально.
Арестанты смеялись над Сушиловым — не за то, что он сменился (хотя к сменившимся на более тяжелую работу с легкой вообще питают презрение, как ко всяким попавшимся впросак дуракам), а за то, что он взял только красную рубаху и рубль серебром: слишком уж ничтожная плата. Обыкновенно меняются за большие суммы, опять-таки судя относительно. Берут даже и по нескольку десятков рублей. Но Сушилов был
так безответен, безличен и для всех ничтожен, что над ним и смеяться-то
как-то не приходилось.
Приходилось стоять отдельно, а отдельно стоять, когда все работают,
как-то совестно. Но когда действительно
так случилось, что я отошел и стал на конец барки, тотчас же закричали...
Но М.
как-то не мог мне дать отчета, почему ему
так казалось.
Он мне сам сказал один раз,
как-то нечаянно, что я уже «слишком доброй души человек» и «уж
так вы просты,
так просты, что даже жалость берет».
Так как ему предписывалось и в эту минуту выражать в своем лице чрезвычайно много счастья и благородства, то он и сделал это немедленно,
как-то особенно сощурив глаза, смеясь и кивая на майора головой.
Только уж в последнее время, в самый почти день представления, все начали интересоваться: что-то будет?
как-то наши? что плац-майор? удастся ли
так же, как в запрошлом году? и проч.
Но вот, — и решительно не понимаю, как это всегда
так случалось, — но я никогда не мог отказаться от разных услужников и прислужников, которые сами ко мне навязывались и под конец овладевали мной совершенно,
так что они по-настоящему были моими господами, а я их слугой; а по наружности и выходило
как-то само собой, что я действительно барин, не могу обойтись без прислуги и барствую.
Он всё чихал и всю неделю потом чихал даже и во сне,
как-то залпами, по пяти и по шести чихов за раз, аккуратно каждый раз приговаривая: «Господи, далось же
такое наказанье!» В ту минуту он сидел на постели и с жадностью набивал себе нос табаком из бумажного сверточка, чтоб сильнее и аккуратнее прочихаться.
Кто испытал раз эту власть, это безграничное господство над телом, кровью и духом
такого же, как сам, человека,
так же созданного, брата по закону Христову; кто испытал власть и полную возможность унизить самым высочайшим унижением другое существо, носящее на себе образ божий, тот уже поневоле
как-то делается не властен в своих ощущениях.
Никогда еще я не был до сих пор
так оскорблен в остроге, и в этот раз мне было очень тяжело. Но я попал в
такую минуту. В сенях в кухне мне встретился Т-вский, из дворян, твердый и великодушный молодой человек, без большого образования и любивший ужасно Б. Его из всех других различали каторжные и даже отчасти любили. Он был храбр, мужествен и силен, и это
как-то выказывалось в каждом жесте его.
Но мне кажется, что они все-таки чувствовали себя теперь
как-то неловко, смотрели не совсем самоуверенно.
Претензия во всяком случае вещь щекотливая, и хотя жалоба арестантов в сущности и не могла назваться претензией, потому что показывали ее не высшему начальству, а самому же майору, но все-таки было
как-то неловко, нехорошо.
Кроме того, что этот случай нарушил монотонную жизнь острога и раскопал муравейник, — побег, и
такой побег,
как-то родственно отозвался во всех душах и расшевелил в них давно забытые струны; что-то вроде надежды, удали, возможности переменить свою участь зашевелилось во всех сердцах.
Но не
так смотрели на него арестанты: несмотря на то, что Куликов всегда и везде умел поддержать себя, арестанты в душе
как-то перестали уважать его,
как-то более запанибрата стали с ним обходиться.
Замечу здесь мимоходом, что вследствие мечтательности и долгой отвычки свобода казалась у нас в остроге
как-то свободнее настоящей свободы, то есть той, которая есть в самом деле, в действительности. Арестанты преувеличивали понятие о действительной свободе, и это
так естественно,
так свойственно всякому арестанту. Какой-нибудь оборванный офицерский денщик считался у нас чуть не королем, чуть не идеалом свободного человека сравнительно с арестантами, оттого что он ходил небритый, без кандалов и без конвоя.
Даже для Федосовой он с трудом находил те большие слова, которыми надеялся рассказать о ней, а когда произносил эти слова, слышал, что они звучат сухо, тускло. Но все-таки выходило
как-то так, что наиболее сильное впечатление на выставке всероссийского труда вызвала у него кривобокая старушка. Ему было неловко вспомнить о надеждах, связанных с молодым человеком, который оставил в памяти его только виноватую улыбку.
Неточные совпадения
— Нет, не повалю, — отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, — и, вздохнувши, продолжал: — Нет, теперь не те люди; вот хоть и моя жизнь, что за жизнь?
так как-то себе…
Уже начинал было он полнеть и приходить в те круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за
такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя
как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Он пытался несколько раз с нею заговорить, но
как-то не пришлось
так.
Слова ли Чичикова были на этот раз
так убедительны, или же расположение духа у Андрея Ивановича было
как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как было, всю историю знакомства с генералом и разрыв.
Говорили они все
как-то сурово,
таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые жертвы Вакху, показав
таким образом, что в славянской природе есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии было нехорошо и воздух был вовсе не ароматический.