Неточные совпадения
По ее словам, он
почти никогда ничего не делал и по месяцам не раскрывал книги и не брал пера в руки; зато целые ночи прохаживал взад и вперед по комнате и все что-то думал, а иногда и говорил сам с собою; что он очень полюбил и очень ласкал ее внучку, Катю, особенно с тех пор, как узнал, что ее зовут Катей, и что в Катеринин
день каждый раз ходил по ком-то служить панихиду.
Но странное
дело: из этих настоящих, сильных людей было несколько тщеславных до последней крайности,
почти до болезни.
Зимний
день был короток, работа кончалась скоро, и весь наш люд возвращался в острог рано, где ему
почти бы нечего было делать, если б не случалось кой-какой своей работы.
Покупалась говядина, рыба, делались сибирские пельмени; он наедался, как вол,
почти всегда один, редко приглашая товарищей
разделить свою трапезу.
«Эх ты, Сироткин! — говорят, бывало, ему арестанты, — сирота ты казанская!» В нерабочее время он обыкновенно скитается по чужим казармам; все
почти заняты своим
делом, одному ему нечего делать.
Например: и тот и другой убили человека; взвешены все обстоятельства обоих
дел; и по тому и по другому
делу выходит
почти одно наказание.
Напротив, А-в, догадавшись, с кем имеет
дело, тотчас же уверил его, что он сослан совершенно за противоположное доносу,
почти за то же, за что сослан был и М. М. страшно обрадовался товарищу, другу.
А между тем в это первое время Петров как будто обязанностью
почитал чуть не каждый
день заходить ко мне в казарму или останавливать меня в шабашное время, когда, бывало, я хожу за казармами, по возможности подальше от всех глаз.
Любопытно, что такие же отношения продолжались между нами не только в первые
дни, но и в продолжение нескольких лет сряду и
почти никогда не становились короче, хотя он действительно был мне предан.
И странное
дело: несколько лет сряду я знал потом Петрова,
почти каждый
день говорил с ним; всё время он был ко мне искренно привязан (хоть и решительно не знаю за что), — и во все эти несколько лет, хотя он и жил в остроге благоразумно и ровно ничего не сделал ужасного, но я каждый раз, глядя на него и разговаривая с ним, убеждался, что М. был прав и что Петров, может быть, самый решительный, бесстрашный и не знающий над собою никакого принуждения человек.
Уважение к торжественному
дню переходило у арестантов даже в какую-то форменность; немногие гуляли; все были серьезны и как будто чем-то заняты, хотя у многих совсем
почти не было
дела.
Он очень немного выпил во весь
день и был
почти совсем трезвый.
Только уж в последнее время, в самый
почти день представления, все начали интересоваться: что-то будет? как-то наши? что плац-майор? удастся ли так же, как в запрошлом году? и проч.
Воздух был заражен разными неприятными испарениями и запахом лекарств, несмотря на то, что
почти весь
день в углу топилась печка.
Я с любопытством осматривал моих новых товарищей, но, помню, особенное любопытство тогда же возбудил во мне один, уже умиравший, из нашего острога, тоже чахоточный и тоже в последних
днях, лежавший через кровать от Устьянцева и, таким образом, тоже
почти против меня.
И вот теперь, как я пишу это, ярко припоминается мне один умирающий, чахоточный, тот самый Михайлов, который лежал
почти против меня, недалеко от Устьянцева, и который умер, помнится, на четвертый
день по прибытии моем в палату.
Больному собирают сзади на шее кожу рукой, сколько можно захватить, протыкают все захваченное тело ножом, отчего происходит широкая и длинная рана по всему затылку, и продевают в эту рану холстинную тесемку, довольно широкую,
почти в палец; потом каждый
день, в определенный час, эту тесемку передергивают в ране, так что как будто вновь ее разрезают, чтоб рана вечно гноилась и не заживала.
Я долго не мог вникнуть, про что он рассказывает. Мне казалось тоже сначала, что он все отступает от темы и увлекается посторонним. Он, может быть, и замечал, что Черевину
почти дела нет до его рассказа, но, кажется, хотел нарочно убедить себя, что слушатель его — весь внимание, и, может быть, ему было бы очень больно, если б он убедился в противном.
В это время подчас я до того бывал углублен в самого себя, что
почти не замечал, что вокруг происходит, А между тем каторга уже
дня три глухо волновалась.
Но эти, про которых я теперь говорю, зачинщики и коноводы претензий,
почти всегда проигрывают
дело и населяют за это потом остроги и каторги.
Он даже
почти совсем не воодушевлялся, когда рассказывал мне, что за участие в каком-то
деле на Кавказе удостоился получить «святые Анны» на шпагу.
Все
дело было в том, что он до того любил и уважал Б-го, до того благоговел перед ним, что тех, которые чуть-чуть расходились с Б-м, считал тотчас же
почти своими врагами.
Было уже
почти девять часов, когда он явился к фельдфебелю и объявил ему в чем
дело.
В другое время арестант, к которому относились эти слова, непременно отвечал бы на вызов и защитил свою
честь. Но теперь он скромно промолчал. «В самом
деле, не все ж такие, как Куликов и А-в; покажи себя сначала…»
Пионер чуть не заплакал, провожая меня и товарища моего из острога, и когда мы потом, уже по выходе, еще целый месяц жили в этом городе, в одном казенном здании, он
почти каждый
день заходил к нам, так только, чтоб поглядеть на нас.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по
почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги
дни!
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это
дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина
чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Но
день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет, как нет. // Бледна как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему вопрос хозяйки был. — // Он что-то нас совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно,
почта задержала». — // Татьяна потупила взор, // Как будто слыша злой укор.
Вдруг получил он в самом
деле // От управителя доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по
почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
Уже пустыни сторож вечный, // Стесненный холмами вокруг, // Стоит Бешту остроконечный // И зеленеющий Машук, // Машук, податель струй целебных; // Вокруг ручьев его волшебных // Больных теснится бледный рой; // Кто жертва
чести боевой, // Кто почечуя, кто Киприды; // Страдалец мыслит жизни нить // В волнах чудесных укрепить, // Кокетка злых годов обиды // На
дне оставить, а старик // Помолодеть — хотя на миг.