Неточные совпадения
Александр Петрович давал им уроки четыре раза
в неделю, по тридцати
копеек серебром за урок.
Увидя меня, девочка закраснелась, пошептала что-то матери; та тотчас же остановилась, отыскала
в узелке четверть
копейки и дала ее девочке.
Между прочим, они научили меня, что должно иметь свой чай, что не худо мне завести и чайник, а покамест достали мне на подержание чужой и рекомендовали мне кашевара, говоря, что
копеек за тридцать
в месяц он будет стряпать мне что угодно, если я пожелаю есть особо и покупать себе провиант… Разумеется, они заняли у меня денег, и каждый из них
в один первый день приходил занимать раза по три.
В остроге всегда бывает много народу промотавшегося, проигравшегося, прогулявшего все до
копейки, народу без ремесла, жалкого и оборванного, но одаренного до известной степени смелостью и решимостью.
Подходя к острогу, он берет
в руки монетку — пятнадцать или двадцать
копеек серебром, на всякий случай, и ждет у ворот ефрейтора.
В первый же праздник, а иногда
в будни, покупатель является: это арестант, работавший несколько месяцев, как кордонный вол, и скопивший
копейку, чтобы пропить всё
в заранее определенный для того день.
Там он жил
в последней степени унижения, никогда не наедался досыта и работал на своего антрепренера с утра до ночи; а
в каторге работа легче, чем дома, хлеба вдоволь и такого, какого он еще и не видывал; по праздникам говядина, есть подаяние, есть возможность заработать
копейку.
Пять
копеек, конечно, смешно-ничтожная плата, даже и для острога; но меня всегда поражала
в остроге суровость и безжалостность нанимателей, и
в этом и во всех других случаях.
У меня тоже был и другой прислужник, Аким Акимыч еще с самого начала, с первых дней, рекомендовал мне одного из арестантов — Осипа, говоря, что за тридцать
копеек в месяц он будет мне стряпать ежедневно особое кушанье, если мне уж так противно казенное и если я имею средства завести свое.
Был он из тех, которые никогда не могли разбогатеть и поправиться и которые у нас брались сторожить майданы, простаивая по целым ночам
в сенях на морозе, прислушиваясь к каждому звуку на дворе на случай плац-майора, и брали за это по пяти
копеек серебром чуть не за всю ночь, а
в случае просмотра теряли все и отвечали спиной.
Идет он уже тысячи полторы верст, разумеется без
копейки денег, потому что у Сушилова никогда не может быть ни
копейки, — идет изнуренный, усталый, на одном казенном продовольстве, без сладкого куска хоть мимоходом,
в одной казенной одежде, всем прислуживая за жалкие медные гроши.
Если же арестант, добыв почти кровавым потом свою
копейку или решась для приобретения ее на необыкновенные хитрости, сопряженные часто с воровством и мошенничеством,
в то же время так безрассудно, с таким ребяческим бессмыслием тратит их, то это вовсе не доказывает, что он их не ценит, хотя бы и казалось так с первого взгляда.
Помню всё до малейшей подробности. На дороге встретился нам какой-то мещанин с бородкой, остановился и засунул руку
в карман. Из нашей кучки немедленно отделился арестант, снял шапку, принял подаяние — пять
копеек — и проворно воротился к своим. Мещанин перекрестился и пошел своею дорогою. Эти пять
копеек в то же утро проели на калачах, разделив их на всю нашу партию поровну.
Иные расселись на валявшихся по берегу бревнах; почти все вытащили из сапог кисеты с туземным табаком, продававшимся на базаре
в листах по три
копейки за фунт, и коротенькие талиновые […талиновые… — Талина (тальник) — кустовая ива.] чубучки с маленькими деревянными трубочками-самодельщиной.
— Проценту три
копейки, будет десять
копеек, — отрывисто и дрожащим голосом продолжал жидок, опуская руку
в карман за деньгами и боязливо поглядывая на арестантов. Он и трусил-то ужасно, и дело-то ему хотелось обделать.
—
В год, что ли, три
копейки проценту?
За
копейку тот уступил свое место, немедленно получил от Петрова деньги, которые тот нес, зажав
в кулаке, предусмотрительно взяв их с собою
в баню, и тотчас же юркнул под лавку прямо под мое место, где было темно, грязно и где липкая сырость наросла везде чуть не на полпальца.
— А и вправду нищая! — отвечал он и залился неслышным смехом;
в казарме тоже захохотали. Действительно, все знали, что он связался с какой-то нищей и выдал ей
в полгода всего десять
копеек.
Исай Фомич каждый раз давал по три
копейки, а
в последний раз положил на тарелку десять
копеек, и блаженство изображалось на лице его.
Арестанты молились очень усердно, и каждый из них каждый раз приносил
в церковь свою нищенскую
копейку на свечку или клал на церковный сбор.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Что тут пишет он мне
в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять
копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (
В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни
копейки.
«Это, говорит, молодой человек, чиновник, — да-с, — едущий из Петербурга, а по фамилии, говорит, Иван Александрович Хлестаков-с, а едет, говорит,
в Саратовскую губернию и, говорит, престранно себя аттестует: другую уж неделю живет, из трактира не едет, забирает все на счет и ни
копейки не хочет платить».
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная // Росла: — Бери, Ермил Ильич, // Отдашь, не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, //
В палату шел со шляпою, // Зажавши
в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. // Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да не таков Ермил Ильич, // Не молвил слова лишнего. //
Копейки не дал им!
С таким убеждением высказал он это, что головотяпы послушались и призвали новото́ра-вора. Долго он торговался с ними, просил за розыск алтын да деньгу, [Алтын да деньга — старинные монеты: алтын
в 6 денег, или
в 3
копейки (ср. пятиалтынный — 15 коп.), деньга — полкопейки.] головотяпы же давали грош [Грош — старинная монета
в 2
копейки, позднее — полкопейки.] да животы свои
в придачу. Наконец, однако, кое-как сладились и пошли искать князя.