Неточные совпадения
— В документах Омского острога
есть запись о том, что арестант Андрей Шаломенцев
был наказан «за сопротивление
против плац-майора Кривцова при наказании его розгами и произнесении слов, что непременно над собою что-нибудь сделает или зарежет Кривцова».
Ровно за полчаса до барабана заданный урок
был окончен, и арестанты пошли домой, усталые, но совершенно довольные, хоть и выиграли всего-то каких-нибудь полчаса
против указанного времени.
— Так уж я вот опомнясь и послал моим родичам отсюда слезницу: авось деньжонок пришлют. Потому, говорили, я
против родителев моих шел. Неуважительный
был. Вот уж седьмой год, как послал.
Но, кроме того, что тут
есть одно чрезвычайно важное обстоятельство, совершенно не относящееся к медицине, именно: всеобщее недоверие всего простолюдья ко всему, что носит на себе печать административного, форменного; кроме того, народ запуган и предубежден
против госпиталей разными страхами, россказнями, нередко нелепыми, но иногда имеющими свое основание.
Не может
быть, думал я иногда, чтоб они считали себя совсем виновными и достойными казни, особенно когда согрешили не
против своих, а
против начальства.
Арестант, например, хоть и всегда наклонен чувствовать себя правым в преступлениях
против начальства, так что и самый вопрос об этом для него немыслим, но все-таки он практически сознавал, что начальство смотрит на его преступление совсем иным взглядом, а стало
быть, он и должен
быть наказан, и квиты.
Преступник знает притом и не сомневается, что он оправдан судом своей родной среды, своего же простонародья, которое никогда, он опять-таки знает это, его окончательно не осудит, а большею частию и совсем оправдает, лишь бы грех его
был не
против своих,
против братьев,
против своего же родного простонародья.
— Людвиг Корчинский
был осужден за «возмущение
против православной церкви и верховной власти и покушение к распространению сочинений
против правительства посредством домашней литографии».] тихий и кроткий молодой человек, тоже, как и я, любил много ходить в шабашное время по двору.
Должно
быть, и они теперь постарели
против тогдашнего; но мне это
было неприметно.
Есть против этого средства, если уж это действительно, как он говорит, у него природный запах: можно ему посоветовать есть лук, или чеснок, или что-нибудь другое.
На этом кругу были устроены девять препятствий: река, большой, в два аршина, глухой барьер пред самою беседкой, канава сухая, канава с водою, косогор, ирландская банкетка, состоящая (одно из самых трудных препятствий), из вала, утыканного хворостом, за которым, невидная для лошади, была еще канава, так что лошадь должна была перепрыгнуть оба препятствия или убиться; потом еще две канавы с водою и одна сухая, — и конец скачки
был против беседки.
Самгин ушел к себе, разделся, лег, думая, что и в Москве, судя по письмам жены, по газетам, тоже неспокойно. Забастовки, митинги, собрания, на улицах участились драки с полицией. Здесь он все-таки притерся к жизни. Спивак относится к нему бережно, хотя и суховато. Она вообще бережет людей и
была против демонстрации, организованной Корневым и Вараксиным.
Неточные совпадения
Если бы, то
есть, чем-нибудь не уважили его, а то мы уж порядок всегда исполняем: что следует на платья супружнице его и дочке — мы
против этого не стоим.
— Скажи! — // «Идите по лесу, //
Против столба тридцатого // Прямехонько версту: // Придете на поляночку, // Стоят на той поляночке // Две старые сосны, // Под этими под соснами // Закопана коробочка. // Добудьте вы ее, — // Коробка та волшебная: // В ней скатерть самобраная, // Когда ни пожелаете, // Накормит,
напоит! // Тихонько только молвите: // «Эй! скатерть самобраная! // Попотчуй мужиков!» // По вашему хотению, // По моему велению, // Все явится тотчас. // Теперь — пустите птенчика!»
Велик дворянский грех!» // — Велик, а все не
быть ему //
Против греха крестьянского, — // Опять Игнатий Прохоров // Не вытерпел — сказал.
Стародум. Любезная Софья! Я узнал в Москве, что ты живешь здесь
против воли. Мне на свете шестьдесят лет. Случалось
быть часто раздраженным, ино-гда
быть собой довольным. Ничто так не терзало мое сердце, как невинность в сетях коварства. Никогда не бывал я так собой доволен, как если случалось из рук вырвать добычь от порока.
2) Ферапонтов, Фотий Петрович, бригадир. Бывый брадобрей оного же герцога Курляндского. Многократно делал походы
против недоимщиков и столь
был охоч до зрелищ, что никому без себя сечь не доверял. В 1738 году,
быв в лесу, растерзан собаками.